Он опускает взгляд, улыбаясь, потом касается моей ладони. Этого раньше определённо не было. В мягком свете, проникающем сквозь матовое стекло душевой кабинки, я вижу в центре креста едва заметную, будто выросшую из самого символа маленькую красную розу – единственную цветную татуировку. С тонкими лепестками она кажется почти невидимой, но от этого ещё более трогательной. Я замираю, прищурившись, и осторожно провожу пальцем по её бархатистым лепесткам. Он набил её ещё до того, как мы встретились в церкви, определённо.

Удивление перерастает в волну нежности и умиления. Это такой тихий, такой личный жест, спрятанный на видном месте, но одновременно настолько незаметный, что я не приметила его раньше. Не броский, не кричащий, но пронзительный в своей скрытой глубине. Это выгравированная на коже клятва, видимая только мне, доказательство преданности и любви, которое Гай решил оставить на себе.

У самого сердца.

Под струями тёплой воды я начинаю чувствовать себя по-настоящему любимой и желанной. С новой, удвоенной силой.

– Ты – восьмое чудо света, Гай Харкнесс, – шепчу я, подняв взгляд и ведя рукой ниже, по его твёрдому прессу.

Он берёт моё лицо в свои ладони и впивается мне в губы. Я отвечаю ему, плотнее прижимаясь грудью к его, чувствуя, как мои затвердевшие соски трутся об него, ощущая нарастающее возбуждение, которое еле спало всего около десяти минут назад. Гай вынуждает меня откинуть голову. Приникает к моей шее губами, моментами покусывая нежную кожу, и это становится для меня невыносимым удовольствием.

– Я люблю тебя, моя роза, – бормочет он мне в шею, продолжая накрывать её нежными поцелуями, поднимаясь выше и целуя мои скулы, линию челюсти, щёки. – Очень-очень сильно. И я не могу поверить в то, что ты действительно выбрала меня… Сама.

В груди разливается приятное тепло, а в глазах собираются слёзы. От этих безумных, рвущих меня в клочья чувств. Я отстраняюсь, заглядывая в его глаза, провожу ладонью по его невообразимо красивому лицу, запускаю пальцы в его тёмные волосы.

– Впредь я всегда буду выбирать тебя, – говорю я, вздыхая.

И этого ему вполне хватает. Он наклоняется, целуя меня снова, пока вода окутывает наши обнажённые тела и скользит по коже вниз. Чуть позже Гай берёт шампунь и выливает белую жидкость на свою ладонь. Улыбнувшись, я поворачиваюсь к нему спиной, и он начинает натирать шампунем мою шею, плечи, проводит пальцами вдоль позвоночника.

– Можно тебя спросить? – говорю я, перекрывая шум воды.

– Я слушаю.

– Ты знаешь, что Лэнс – твой старший брат?

Его рука замирает у меня на пояснице, и я начинаю волноваться о том, что, может, зря начала этот разговор.

– Да, – отвечает он спустя пару секунд.

– Когда ты узнал?

– Совсем недавно. Тео рассказал мне об этом. Думал, что это что-то поменяет.

– Он так плохо тебя знает.

Я поворачиваюсь, беря шампунь из его рук. Немного набираю в ладонь, а потом на цыпочках тянусь к волосам Гая, нанося на них шампунь. Я готова вечность трогать эти восхитительные волнистые волосы. Постепенно опускаюсь к его шее, крепким плечам, груди.

– В том смысле, – продолжаю, – что я, узнав об этом, сразу поняла, что ничего не изменится. Ты не станешь радоваться и не побежишь докладывать об этом своей семейке. Ты слишком добрый.

– Слишком? – улыбается он.

– Да. Другой на твоём месте, с учётом всех выпавших на твою долю испытаний, послал бы уже всех к чёрту и свалил, воспользовавшись абсолютно любой возможностью. Подставив любого, кто попался бы ему под руку… Как я. Я ведь тоже так поступила.

Гай недовольно вздыхает, а потом вдруг кладёт обе руки на стену по сторонам от меня, вынуждая меня прижаться к кафельной поверхности.

– Не хочу ничего подобного слышать. Такими темпами ты скоро доиграешься, Каталина.

Ох, «Каталина». Не «моя роза», не «милая». Не игривый тон, а что-то более серьёзное.

– Чёрт, как мне нравится, когда ты произносишь моё имя, – улыбаюсь я. – Никогда тебе об этом не говорила, но говорю сейчас. Осознание ко мне пришло в тот момент, когда ты его не просто произнёс, а простонал.

Он усмехается, ведя скользкой от шампуня рукой между моими грудями. Мои соски набухли, и мне кажется, именно это он и замечает, когда бросает на них взгляд. Я неосознанно подаюсь вперёд, прося его что-то с этим сделать. Гай быстро всё понимает и слегка стискивает мою правую грудь в своей ладони.

– Ты такая мягкая, – говорит он, сжимая её чуть сильнее, а потом хватая вторую. – Так бы тебя и съел.

– Съешь, – всхлипываю я. – С-съешь… их.

В его глазах зажигается огонёк. Желание.

Мы вместе впервые изучаем мир секса и удовольствия. Изучаем тела друг друга. И я очень-очень хочу, чтобы он поцеловал мою грудь и пососал соски. Этого требует моё тело, хотя я даже не знала, что ему такое нравится.

– Ты этого хочешь? – томно переспрашивает Гай, остановившись. – Хочешь, чтобы я отведал твоей вкусной груди?

– Да, – дышу я так громко, что мне кажется, будто стёкла вокруг нас завибрировали. – Хочу.