– Тео, зачем ты хотел со мной встретиться? И неужели нельзя было выбрать более подходящее место?

– Я вообще-то приготовил для тебя подарок. Один бог знает, когда мы ещё встретимся. Ты же ни в какую не хочешь рассматривать вариант свалить. – Тео направляет взгляд чёрных бездонных глаз на меня и небрежно добавляет: – Собираешься с ней провести остаток своей жизни.

– А ты имеешь что-то против?

– Нет. Но мне кажется, рано или поздно она снова сбежит от тебя. Ей просто не по силам будет продержаться долго.

– Эй, – не выдерживаю я. – Мы ещё посмотрим, кто продержится, а кто нет.

– Да-да. С превеликим удовольствием.

Гай, кажется, уже теряет терпение. Оглядывается по сторонам, излучая тревогу.

– Мы можем поговорить подальше отсюда? – недовольно бурчит он.

– Необязательно. Ты просто должен сказать «да» на моё предложение.

– Какое?

– Потусить со своим братом на своём дне рождения. Всё равно вы сейчас должны были быть на маскарадном балу. Вся наша паршивая семейка там. У тебя есть время отдохнуть.

– Тео…

– В последний раз, – молит Тео, состроив такие щенячьи глазки, что даже я на это ведусь, несмотря на всё своё раздражение, вызванное его выходками. – Всего пару часиков! И я отстану. Честно.

Гай молчит. А я наблюдаю за его поджатыми губами, за его нахмуренными бровями, в целом за его мимикой. Он выглядит сейчас как настоящий старший брат, взявший на себя полную ответственность за младшего. Словно родитель, решающий, что можно позволить своему ребёнку, а что нет.

– Ладно, – наконец сокрушается он, опустив голову. – Всего два часа.

– Идёт, – широко улыбается Тео, словно это согласие значит для него куда больше, чем мы думаем. – Тогда вперёд?

Он разворачивается и шагает в сторону парковки. Гай машинально хватает меня за руку, даже не глядя в мою сторону, и идёт за ним.

– Мне кажется, ты был бы классным ответственным папой, – говорю я, посчитав это поведение милым.

Он меняется в лице. На нём проскальзывает какая-то странная тревога.

– Я так не думаю.

– А я думаю.

– Каталина, я не знаю ни одного примера хорошего отца, который по-настоящему любил бы своих детей.

– Но я знаю. Мой папа.

Это, кажется, работает как аргумент, потому что Гай замолкает, больше не находя слов для ответа.

– Ты совсем не похож ни на одного из своих мерзких родственников, – продолжаю тем временем я. – Так что ничто не мешает тебе быть классным папой для своих будущих детей. И на этом закроем тему.

Гай в ответ лишь издаёт смешок, а потом мы оказываемся возле малиновой тачки Тео.

– Хватит болтать, – цокает он, отперев двери. – Запрыгивайте.

– Откуда у тебя эта машина? – удивляется Гай, оглядев автомобиль. – Я надеюсь, ты не потратил на неё все деньги, которые я зачислил тебе на первое время.

– Не-а. Заработал своим трудом.

– Ты… работаешь?

Гай выглядит очень изумлённым. Словно Тео и работа – это абсолютно несовместимые вещи.

– Мы как раз поедем в место, в котором я работаю, – садясь за руль, отвечает Тео.

Гай интересуется, где я хочу сесть, а потом открывает мне дверцу сзади. Я забираюсь в машину, он усаживается на пассажирское переднее кресло. В салоне пахнет чем-то сладковатым.

– И что это за место? – спрашивает Гай, когда автомобиль уже трогается с места и выезжает на главную дорогу.

– Увидишь, – кратко отвечает младший, держа интригу.

– Мне это не нравится.

– Да всё будет в норме, братец. Хватит себя накручивать. Datande-toi.

– Détende-toi^[6], – исправляет его французский Гай.

– Ну суть ты ведь понял. Значит, всё.

Наблюдая за этими двумя с задних кресел, я ненароком умиляюсь. Тому, какие они разные. Абсолютные противоположности. Словно чёрное и белое.

А следом приходит печаль, когда я вспоминаю, что Гай сделал для своего младшего брата. Как самоотверженно поступил. И иногда мне кажется, Тео совсем этого не ценит и принимает как должное. Как маленький ребёнок, вокруг которого все крутятся. Он настолько привык к этому вниманию, что совсем не считает его чем-то, чего, например, лишены другие дети.