– Дочка, – выдыхает он мне в плечо, крепко обнимая в ответ.

А его руки ощущаются всё так же. Как будто защищают меня от всего мира, оберегают, как зеницу ока. Я утыкаюсь носом в его грудь, чувствуя себя как дома, в безопасности. Растворяюсь в этих объятиях, забывая обо всех пережитых трудностях, становясь маленькой беспомощной девочкой. Исчезает на какое-то время боль разлуки, даря мне гармонию вместе со стуком его сердца, который я чувствую под ухом.

Когда мы отстраняемся друг от друга, папа поднимает взгляд и делает шаг вперёд, прикрывая меня собой. От Гая.

Гай, стоя там же, где и стоял, снимает свою маску и кивает.

– Я прошу прощения за всю боль, что привёл в ваш дом, – начинает говорить он, вызвав у меня нехорошее предчувствие. – За то, какую боль принёс вашей дочери. За то, что незаслуженно презирал вас… Я благодарен за то, что вы хотели защитить мою мать, и мне жаль, что у вас ничего не вышло. – Зелёные глаза направляются в мою сторону. – Сейчас я передаю вам в руки вашу дочь. Я люблю её, искренне и самозабвенно. И поэтому отпускаю. Ей не место в моём мире. Она должна быть с теми, кто сможет её уберечь, там, где её уважают. Пожалуйста, дайте ей всё, что сделает её счастливой.

Что…

В этот момент меня пронзает такой ужас, что устоять на ногах оказывается просто непосильной задачей. Я отшатываюсь в сторону, сердце сжимается с такой силой, что я жмурюсь почти от физической боли.

– Что?.. – Я делаю шаг вперёд, но не менее удивлённый папа хватает меня за руку, возвращая обратно.

– Лина, – говорит он, поворачиваясь ко мне. – Лина, ты…

– Нет! – кричу я вслед Гаю, который уже развернулся, чтобы исчезнуть в толпе. И из моей жизни.

Он оборачивается на крик, как и несколько других людей, что стоят неподалёку. Но почти сразу они отворачиваются, словно это зрелище не заслуживает их внимания. Музыка, снова заструившаяся по залу, зовёт гостей танцевать.

– Ты не можешь оставить меня! – продолжаю я. – Пап, отпусти!

– Лина, этот человек…

– Моя семья!

Его хватка на миг ослабевает, и мне удаётся вырваться. Я подбегаю к Гаю, а он ошарашено смотрит на меня, не веря в то, что я это произнесла.

Папа выглядит таким потрясённым, что мне становится его жаль. Очень-очень жаль.

– Что? – хрипло вырывается у него.

Я крепко хватаю Гая за руку, сплетая наши пальцы. Вкладывая в этот жест только одно значение – мы связаны, и я не собираюсь прерывать эту связь больше никогда.

– Теперь он – моя семья, пап, – отвечаю я.

Папа вздрагивает.

– И после всего, что он сделал.

– А он сделал для меня всё.

Гай намеревается убрать мою руку:

– Каталина…

– Я всё решила, Гай, – перебиваю его я. – Я не хочу уходить, и ты меня не заставишь. Я сказала, что спущусь в ад за тобой, если потребуется. Это было правдой.

Он выглядит искренне потрясённым, словно это – самое последнее, чего он ожидал от меня. В его голове наверняка был другой сценарий – я радостно падаю в объятия отца и возвращаюсь домой, к своей семье. Возможно, так бы я и поступила совсем недавно. Но не сейчас, когда осознаю, что он стал смыслом моей жизни.

– Назад пути не будет, Каталина, – умоляет меня Гай. – Ты должна.

– Я решила, – повторяю, крепче сжав его руку. А потом возвращаюсь к папе. К его серым изумлённым глазам.

Он делает шаг вперёд, кратко окинув Гая взглядом.

– Я спрошу у тебя только об одном, дочка. Ты уверена в своём выборе?

Без капли сомнений, не прерывая зрительного контакта, я киваю, навсегда, наверное, отрезая себя дорогу обратно. Меня ждёт либо прошлое, либо настоящее.

Я выбираю настоящее.

– Кровавый принц, – заговаривает сокрушённо папа, взглянув на Гая. – Гай. Я благословляю вас и прошу только об одном – оберегай мою дочь от всех напастей. Будь для неё защитником, а не мучителем. Стань ей домом, где она будет чувствовать себя в безопасности. Теперь она – твоя ответственность. Замени ей семью, раз на то лежит её душа. Мы слишком долго держали её в клетке. Пора отпустить её.

Гай выслушивает всё молча. Два человека, в той или иной мере ненавидящие друг друга, наконец нашли в себе силы откинуть вражду ради девушки, которую они оба по-своему любят и ценят. Именно это происходит прямо сейчас.

– Я даю слово, – отвечает Гай после недолгой, но мучительной паузы.

Папа слабо улыбается, его лицо излучает тоску и невыносимость того, что он сейчас делает.

– Я люблю тебя, дочка. Будь счастлива, раз ты видишь свою дорогу именно в этом.