Когда я ускоряюсь, активнее двигая рукой по всему стволу члена до самой головки, его дыхание сбивается, становится ещё более прерывистым. Мои руки скользят по его коже, и я чувствую, как напрягаются его мышцы. Стоны Гая становятся громче, они помогают мне понять, что приближается кульминация. В этот момент я ощущаю невероятную связь с ним, как будто наши тела стали единым целым. Это не просто физическое наслаждение, но и нечто гораздо большее – волна невероятной близости и доверия.

Когда спустя минуту Гай наконец кончает, извергая семя из подрагивающего в моей ладони члена, его тело расслабляется, а напряжение между нами спадает, оставляя после себя только глубокое тепло. В его глазах я вижу этот огромный выплеск эмоций, понимая, что и для него это было нечто особенное. Чувствую себя невероятно счастливой и гордой, что смогла довести его до такого состояния.

– Какая я крутая, что заставила тебя кончить аж два раза за день, – ухмыляюсь я, поднимая руки к кубикам его пресса.

– Моя маленькая похотливая извращенка, – усмехается Гай, хватая мои руки за запястья. – Тебе не надоело играть в эти игры?

– С тобой – нет.

– Что это за уточнение? Как будто у тебя были другие варианты.

– А может, и были.

Он быстро меняется в лице, а хватка ослабевает.

– А с этого места поподробнее, – тон его голоса становится таким серьёзным, что я просто не верю, что всего несколько секунд назад мы дрочили друг другу.

– Что именно ты хочешь слышать? – спрашиваю я.

– Что за другие варианты?

– Понятия не имею, о чём ты.

– Каталина, не шути так.

Ах, кто бы мог подумать, что ревность так заводит!

– Почему? – я невинно хлопаю глазами, еле сдерживаясь от того, чтобы злорадно не захихикать.

– Ненавижу думать о том, что кто-то может смотреть на тебя как на девушку, кроме меня.

Тут я не сдерживаюсь и хохочу.

– В смысле как на девушку?

– Я сейчас от злости взорву этот отель, Каталина.

Он выглядит так, будто не шутит, и я решаю успокоить его, так что замолкаю, не продолжая эту дискуссию.

– Меня никто кроме тебя, – я касаюсь кончика его носа, – не интересует. Пошли все остальные мужчины мира в задницу. Вот так вот.

– Мне это уже не помогает. – Его брови всё ещё сдвинуты.

Я смеюсь, утыкаясь лбом ему в грудь:

– Перестань. Я больше не буду.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Гай довольно целует меня в макушку, а потом спешит смыть с себя всю пену вместе со спермой. Часть белой вязкой жидкости попала и на меня, так что он смывает её и с моего тела.

– Я должен навестить Тео, – говорит он, натирая спину. – Ты побудешь одна какое-то время в номере?

– А мне можно будет с тобой?

– Моя милая девочка хочет пойти со мной?

– Да, – выдыхаю я, наслаждаясь тем, как он меня назвал.

– А как я могу отказать ей?

Улыбнувшись, я приподнимаюсь на цыпочках, быстро целую его, а потом выхожу из душевой кабинки.

– Тогда я оденусь, – заявляю я и, схватив с вешалки полотенце, выбегаю из ванной.

Тео ждёт прямо возле отеля, на парковке, чем вызывает у Гая неподдельное раздражение. Я прямо-таки вижу, как в нём собираются и страх, и изумление, и желание дать младшему брату подзатыльник. С какой-то стороны быть Зайдом даже плюс – будь он на месте Гая, не стал бы жалеть Тео и давно показал бы ему его место, дав разок по голове. Зато Тео запомнил бы на всю жизнь. А сейчас он внаглую пользуется добротой Гая.

– О, и сахарок тоже с тобой, – глупо улыбается Тео, когда мы достаточно приближаемся к нему.

– Не называй меня так, – шиплю я, – придурок.

– Ой, да господи, когда у нас уже будут нормальные отношения, лапа?

Гай выступает вперёд, ткнув младшего брата в грудь пальцем:

– Тео, что мне сделать, чтобы ты не вылезал из своей норы хотя бы на то время, пока мы находимся в Вегасе? Ты хоть представляешь, что наша семья вот-вот вернётся в отель?

– И что? Ты думаешь, они прямо-таки узнают меня? Мне было всего четырнадцать, когда они видели меня в последний раз.

– Это я тебя в последний раз должен увидеть прямо сейчас.

– Нет. Сегодня по расписанию у тебя тусовка с братом. В твой день рождения. Думаешь, я забыл?

Гай закатывает глаза и устало потирает переносицу.