– Ты не боишься, что твоя семья воспримет это как-то неправильно? – тихо интересуюсь я, когда отстраняюсь в элементе танца, а потом Гай резко тянет меня к себе, от чего я ударяюсь спиной о его грудь, плотно прижавшись к ней.

– Я ведь уже послал их к чёртовой матери, – шепчет он мне в ухо, и я едва сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза от удовольствия. Когда его горячее дыхание соприкасается с кожей на моей шее, мурашки бегут по телу.

– И сейчас пошлёшь?

– Если надо будет, пошлю.

Его рука поднимается по моей талии вверх, проводит по животу, и моё тело отвечает ему, требуя большего. Снова и снова. А когда он её убирает, оно протестует и желает ещё и ещё. Мы кружимся в каком-то страстном сумасшествии, градус которого с каждой минутой только накаляется. Мне становится душно от каждого его касания. От того, как меня трогают его руки, как моя задница моментами задевает его бедро, и я желаю прижаться к нему ближе, чтобы ощущать больше. В голову даже приходят совершенно бесстыдные мысли – я бы хотела, чтобы он занялся со мной любовью прямо в этой маске, а я слышала бы его глухие стоны, видя только зелёные светящиеся глаза надо мной. Как у хищника. От воображения этой картины между ног у меня становится жарко.

И когда танец подходит к концу, я думаю, что наконец могу расслабиться и отбросить это напряжение. Но одно напряжение быстро сменяется другим.

Я вижу среди гостей Дианну Харкнесс с её муженьком. И они направляются прямо к нам.

Даже на фоне роскошных нарядов других дам сестра Гая выделяется. Платье из изумрудного шёлка облегает её идеальную фигуру, бриллианты на шее и запястьях сверкают, а маска с перьями частично скрывает её лицо. Я узнаю её даже в таком виде. Высокомерная осанка, презрительный взгляд, лёгкая полуулыбка, словно она снисходит до общения с простыми смертными. На её фоне Митчелл Белов, её муж, просто теряется.

Они останавливаются прямо перед нами. Дианна одаривает Гая улыбкой, от которой веет холодом.

– Дорогой братец, – произносит она слащавым голосом, в котором я слышу лишь яд, а потом подаётся вперёд, обнимая брата. – Какая встреча! Ты прекрасно выглядишь. И твоя жена тоже… Видишь, я могу одаривать её комплиментами, даже несмотря на то, что она виновата в смерти папы.

Дианна окидывает меня взглядом, словно оценивая мою стоимость. Я напрягаюсь, и Гай в ответ сжимает мою руку.

– Дианна, Митчелл, – кивает он в ответ, стараясь сохранять спокойствие. – Рад вас видеть.

Митчелл слегка кивает со словами на иностранном языке (видимо, на русском):

– Dobriy vecher, mister Harkness.

– Dobriy, – отвечает Гай.

– Мы просто хотели поздороваться, – продолжает Дианна, не отрывая глаз от меня. – Пожелать удачи в делах. И напомнить, что семья – это самое главное. Если вдруг ты забыл, милый братец.

В её словах как будто скрытая угроза. Она будто напоминает Гаю о преданности. О том, что он должен помнить, кому обязан всем, что имеет.

– Мы всегда помним о семье, Дианна, – отвечает Гай, сохраняя ровный тон.

Она усмехается.

– Прекрасно. Тогда мы можем быть спокойны. Наслаждайтесь вечером. Не разочаровывай папу. Он наверняка смотрит на нас всех… Митчелл, милый, пойдём. Не будем мешать сладкой парочке.

Дианна поворачивается и, грациозно покачивая бёдрами, уходит, увлекая за собой мужа. Я провожаю их взглядом, чувствуя, как напряжение снова нарастает, и пытаюсь отвлечься от неприятной встречи, рассматривая нарядных гостей.

Не так далеко от Ровере, беседующего со смуглой черноволосой женщиной, я замечаю Аластера Гелдофа с его женой, сыном и дочерью. У меня поджимаются ноги, когда, ведя взглядом чуть дальше, я вижу… папу. О боже!

Я перестаю замечать всех вокруг и неосознанно сильно сжимаю руку Гая, заставив его с интересом повернуть голову в мою сторону. Мне не видно его лица за маской, кроме пронзительных зелёных глаз, которые обращены ко мне.

– Хочешь с ним поговорить? – спрашивает он.

Меня это нехило встряхивает.

– Что?..

– Хочешь поговорить с отцом?

– Я… не понимаю, что он. Что он здесь делает?

– Наверняка Гелдофы привели.

– Но зачем?

– Показать, что ты у меня в плену, возможно.

Нахмурившись, я возвращаю взгляд на папу. Он один из немногих без маски и в обычной одежде, словно просто заскочил на пару минут глянуть, как тут дела.

– Я провожу тебя к нему, – заговаривает Гай снова. – Время пришло.

От этого сердце у меня начинает биться сильнее.

Мои ноги не слушаются, когда Гай ведёт меня сквозь толпу к папе, стоящему недалеко от столов с закусками. Его серые уставшие глаза, встретившись с моими, спустя всего несколько секунд, зажигаются.

– Папа! – бросаюсь я в его объятия.