Я отчаянно решила, что в этом мире будет место для нас двоих. Для счастливой жизни. Думала, мне достаточно быть ему опорой, чтобы ничто не смогло навредить ни ему, ни мне, ни нам. Как же я ошибалась.

Итан Харкнесс забрал у меня всё – отца, мать и человека, которого я любила больше всего на свете. Мне не удаётся даже представить, как жизнь будет протекать без него. Без его улыбки, без его голоса, без его рук. Он погиб, и вместе с ним погибла я. Ничего уже не будет как прежде.

И меня тоже больше не будет.

Среда

Наведывается Натали. Я совсем не могу найти в себе сил посочувствовать ей. Вместо этого становлюсь эгоисткой. И думаю только о себе. И своих чувствах.

Она знакома с Гелдофами. Я даже слышу, как они обмениваются любезностями, прежде чем Натали решает забрать меня к себе.

Не знаю зачем, но и знать не хочу.

Четверг

Этот день длится намного дольше. Я лежу ровно столько, сколько требуется для того, чтобы тело начало болеть от одинакового положения. С пустотой внутри.

Пятница

Я всё думаю о том, что бы могла сделать в тот момент, когда в него стреляли. Могла ли я хоть что-то сделать?

Суббота

Я кричу в подушку по ночам, и никто не может ничего сделать для меня. А разве можно помочь мертвецу?

Почему же ты оставил меня, Гай?

Воскресенье

Мне снятся кошмары, снова и снова гляжу на то, как Гай истекает кровью, а потом просыпаюсь в холодном поту. И ненавижу себя за то, что не была рядом с ним в последние его минуты.

Понедельник

Приходит окончательное решение. Я не хочу больше оставаться одна.

Меня пожирает боль, подобная боли от разрушения мира, который я знала, от крушения всего, во что я верила. Она пронзает насквозь, оставляя за собой лишь пепел и прах. Разум пытается ухватиться за что-нибудь, за какую-то логику, за какое-то объяснение, но не может. Остаётся только пустота, чёрная и беспросветная, похожая на безвоздушное пространство космоса.

Похожая на бездну.

Воспоминания наваливаются на меня. Каждый образ, каждое мгновение, проведённое вместе, становится невыносимо болезненным. И вместе с этим – всепоглощающая усталость, такая сильная, что даже мысль о движении кажется невыполнимым подвигом.

В понедельник, в семь утра я выхожу из небольшого уютного дома Натали в Сильверадо Ранч с пистолетом в руке, который незаметно вынула из тумбы шкафа, и медленно опускаюсь на крыльцо. На улице уже поднялось солнце, щебечут птицы… Мир живёт, не замечая чёрной дыры, которая поглощает меня изнутри. Но я не вижу солнца, не слышу пения птиц, не чувствую тёплого ветра на лице, только этот пронзительный гул в голове. Лишь тусклое, серое ощущение пустоты.

Я бездумно сажусь на крыльцо, не замечая ничего вокруг, словно мой разум отключился, оставив только глухое, непрекращающееся эхо.

Холодный металл пистолета, который я крепче сжимаю в руке, кажется единственно реальным в этом вымершем мире. Он обещает вечный покой, забвение, конец страданий. Я опускаю голову, глядя на него, как на единственного друга, который освободит меня.

Однажды я обещала Гаю, что уйду за ним, если он покинет меня. Кажется, это время пришло.

Я пыталась бороться. Все эти шесть дней старалась услышать его голос в голове, который предостерёг бы меня от этого необдуманного шага. Он обязательно сказал бы мне жить дальше, как ни в чём не бывало. Но я так не могу. Я слишком слабая.

Умирать не страшно. Страшнее жить, потеряв всех, кто был тебе дорог. Я потеряла их и знаю, о чём говорю. Так что в следующую секунду дрожащими руками я приставляю дуло к подбородку. Металл холодит кожу, и в этот миг, на грани небытия, я ощущаю лишь абсолютное безразличие. Нет боли, нет страха.

Что бы там ни было, всё лучше.

Вдох-выдох. Один выстрел – и всё позади. Не будет больше мук, лишь пустота и вечный покой. Мой палец на спусковом крючке дрожит, я никак не решусь нажать на него и…

Внезапно чьи-то руки обхватывают мои плечи, грубо, вырывая из этой ледяной пропасти. Сквозь отчаяние пробивается знакомый одеколон и запах сигарет.

– Блядь, Лина, какого хуя ты делаешь?! – рычит Зайд. Пистолет выпадает из моей руки с глухим стуком. – Ты совсем спятила?! – кричит он, и в его глазах столько тревоги, смешавшейся с гневом, что мне становится ещё хуже.

Я не отвечаю, только дрожу, сжавшись в комок. Голова сама тянется к нему, и я бросаюсь вперёд, утыкаясь лбом в его широкую грудь под кожаной курткой, рыдая навзрыд. Горькие, неудержимые слёзы сотрясают моё тело, вырываясь из самой глубины души. Всё, что я сдерживала все эти шесть дней. Всё это наваливается на меня как лавина.