В тайне я мечтаю сейчас умереть. Может быть, больше не очнусь и останусь там — вместе с Гаем, как ему и обещала. И эта мысль становится такой утешающей, что я больше не трачу силы на то, чтобы сопротивляться. Отдаюсь этому безрассудству, позволяя Джасперу сделать всё, что он захочет. И мне кажется, я даже улыбаюсь под платком, прикрывая глаза.

Последнее, что я вижу, прежде чем тьма поглощает меня, – это лицо Джаспера. Он смотрит сверху вниз, с каким-то странным, печальным выражением. А затем всё исчезает.

И наступает тишина.

Джаспер всегда точно знает, как нужно поступить, но именно сейчас он понятия не имеет, что делать с этой девчонкой, которая вечно суёт свой носик куда не надо.

Вынеся Каталину из аэропорта и положив её на заднее сиденье машины, он сперва просто сидит, сжимая руль руками, пока его мысли неразборчиво сменяют друг друга. И самой разумной кажется лишь одна из них – отвезти её к Гелдофам. К ребятам нельзя, разумеется. Они снесут ему голову, если узнают, что он сделал. Как, естественно, нельзя ехать и к Саре Кортес. Она же вывернет его наизнанку за то, что он сделал с Каталиной.

Тронувшись с места, Джаспер направляется прямиком в особняк Гелдофов, в котором Каталина однажды уже бывала. Наверняка, проснувшись, она с болью вспомнит маму, сидевшую в тот день за одним с ней столом. Именно там они впервые за долгое время встретились.

– Если бы ты только не открывала своего клювика, – бормочет Джаспер, вглядываясь в тёмную дорогу. Фары высвечивают полосу асфальта, а он через зеркало заднего вида смотрит на неподвижную фигуру на сиденье. – И откуда в этом маленьком существе столько смелости?

С каждым километром он чувствует, как тяжесть на душе становится всё больше. А потом появляется вина и просыпается совесть, которая прокручивает всё в голове, словно заевшая пластинка.

До особняка ирландского мафиози он добирается быстро. Останавливается у ворот, охраняемых двумя громилами. Они смотрят на него с подозрением, но, узнав машину, уже заранее предупреждённые Аластером, открывают ворота без лишних вопросов. Джаспер подъезжает к парадному входу и глушит мотор. В тишине ночи отчётливо слышно лишь его учащённое дыхание. Он оборачивается к Каталине, лежащей без сознания на заднем сиденье. Её грудь спокойно и равномерно вздымается, рука покоится на животе.

Джаспер выходит из машины и направляется к охранникам.

– Мне нужно побеседовать с мистером Гелдофом, – говорит он, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Босс сейчас занят, – отвечает один из охранников. – В чём дело?

– Это срочно, – настаивает Джаспер. – Это касается Гая Харкнесса.

Охранники переглядываются. Один из них кивает и достаёт рацию.

– Подождите здесь, – говорит он.

Проходит несколько томительных минут. Джаспер нетерпеливо переминается с ноги на ногу, чувствуя, что его нервы натянуты до предела.

Наконец, охранник возвращается.

– Босс примет вас. Пройдёмте.

– Отлично. Позвольте для начала забрать девушку.

– Девушку?

Оставив охранника без ответа, Джаспер возвращается к машине, хватает Каталину на руки и уже с ней направляется ко входу вслед за мужчиной, который, узнав в бессознательной девушке дочку Кормака О’Райли, однажды уже посещавшую этот дом, не задаёт никаких вопросов.

Джаспера провожают в роскошный холл особняка, в воздухе которого витает запах дорогих сигар и старого коньяка. В конце стоит огромный дубовый стол, за которым восседает Аластер Гелдоф. Его лицо сурово и бесстрастно, рыжие волосы зачёсаны назад. Он смотрит на Джаспера тяжёлым, оценивающим взглядом.

– Добрый вечер, – приветствует он гостя, а потом его взгляд падает на девушку. – Надеюсь, она не мертва?

Джаспер делает глубокий вдох и начинает говорить:

– Нет. Она – нет. А вот Гай – да.

Аластер резко встаёт, ужаснувшись:

– Только не говори мне, что она это видела!

И тогда Джаспер, осторожно уложив Каталину на ближайший диван, рассказывает всё: начиная от своего прилёта в Вегас, заканчивая гибелью Гая и попыткой Каталины пристрелить его за это.

Гелдоф слушает молча, не перебивая. Когда парень заканчивает свой рассказ, он долго смотрит на ирландца, не говоря ни слова. В тишине слышно лишь тиканье напольных часов.

Наконец Аластер произносит:

– Что ж, я так полагаю, везти её к друзьям не вариант?

– Разумеется, нет.

– Но и долго держать её здесь я тоже не смогу, ты ведь понимаешь?

Джаспер злится на самого себя из-за того, что не может придумать выхода из сложившейся ситуации. Из-за того, что ему пришлось прибегнуть к помощи посторонних.

Гелдоф продолжает: