Внутри терминала – звенящая пустота. Пахнет кофе и пылью. За стойкой регистрации, уткнувшись в газету, дремлет охранник. Обхожу его, направляясь к двери с надписью «Служебный вход». Дёргаю ручку. Закрыто. Осматриваюсь. Замечаю окно, выходящее на взлётно-посадочную полосу. Выглядываю в него. Темно, но видно, что в конце коридора горит свет. Решение приходит мгновенно. Огибаю здание, крадусь вдоль стены, стараясь не шуметь, нахожу неприметную дверь, ведущую на взлётно-посадочную полосу. Тоже закрыто. Взгляд падает на небольшое окно, расположенное под самой крышей. Не высоко, вполне можно забраться. Подтаскиваю к стене мусорный бак, встаю на него, цепляюсь за край окна. Подтягиваюсь. С трудом удаётся открыть створку. Протискиваюсь внутрь и оказываюсь в каком-то подсобном помещении. Пахнет краской и машинным маслом.

– …я бы так не сказал, – раздаётся вдруг мужской голос, и я прижимаюсь к полу. – Лучше проверить.

Люди Гая. Они проходят мимо, беседуя о чём-то своём. Значит, Гай где-то совсем рядом.

Сердце больно бьётся о внутренние стенки моей грудной клетки.

Дождавшись, пока мужчины исчезнут, я выхожу в коридор, в полумрак, в котором слышен приглушённый гул работающей техники. Иду на звук. Коридор выводит меня к большой двери, ведущей в ангар. Приоткрываю её, заглядываю внутрь. Помещение освещает лишь тусклый свет, но видно нескольких человек – это Гай с Итаном, а вокруг их люди, с бесстрастными лицами, готовые защищать каждый своего босса. Они стоят возле небольшого блестящего частного самолета.

Нужно придумать, как подойти к ним незамеченной. Осматриваюсь. Замечаю небольшую галерею, расположенную на втором этаже ангара. Там темно, наверняка меня никто не заметит. Поднимаюсь по металлической лестнице, стараясь не шуметь, и оказываюсь в нужном месте.

Отсюда открывается прекрасный вид на всё происходящее. Напряжение в воздухе ощущается даже здесь. Вижу, как мужчины переглядываются, нервно теребят оружие. Гай успел более-менее привести себя в порядок – смыл кровь с лица, пригладил волосы. Но синяки, покраснения, припухшая губа и другие травмы выдают то, что его избили буквально полчаса назад.

Он стоит перед Итаном Харкнессом, глядящим на племянника свысока, гордо задрав голову.

В горле начинает першить, когда к нему поднимается яд, который я сейчас готова вылить на этого сукиного сына. У меня начинают трястись руки: они так и чешутся разбить его ублюдочное лицо, превратить в фарш. За то, что он сделал. Мне приходится прикрыть глаза и сильно прикусить губу, чтобы не сорваться с места, не достать из набедренной кобуры пистолет, который я всё ещё ношу с собой, и не выстрелить – столько раз, сколько потребуется, чтобы удовлетворить жажду мести.

Я наблюдаю за ними, спрятавшись. А затем медленно вынимаю пистолет, готовясь использовать его в случае чего.

Каковы мои шансы попасть именно в ту часть тела Итана, ранение которой не убьёт его раньше времени? Думаю, невелики, ведь я не опытный снайпер. Но в любом случае я буду готова стрелять: в колено, в плечо… куда угодно, лишь бы причинить ему боль. Мне не хочется убивать его быстро.

– Ты не оставил мне выбора, дорогой племянник. – Его губы растягиваются в отвратительной ухмылке, которую хочется сорвать ногтями.

– Дядя Итан, – голос Гая суров и спокоен, и в нём слышится стальная нотка. Удивительно, как он сдерживается от того, чтобы не раскромсать убийцу своего брата на кусочки. – В семье ходит поговорка: «Кровь смывает кровь». Как говорил наш предок после своего участия в дуэли с лордом Реншоу: «Только сталь может уладить подобные вопросы. Джентльмены должны решать свои проблемы честно». Но разве можно рассчитывать на честность в вашем случае?

Итан фыркает и снимает свой пиджак, оставаясь в одной рубашке.

– Эдди проследит за тем, чтобы всё было без обмана, – кивнув головой на стоящего со стороны Гая мужчину, отвечает он. – Я даже позволю тебе стрелять первым. Клянусь Господом, что не нарушу правил. Но это тебя всё равно не спасёт. Ты всегда был излишне самоуверен. Как твой отец. Вистана его самоуверенность погубила. Как погубит теперь и тебя.

Что-то вот-вот произойдёт. Я чувствую это. Но что я могу сделать? Как мне остановить это безумие?

В глазах Гая вспыхивает синее пламя.

– Значит, насмерть?

Итан кивает:

– Значит, насмерть. Примирение невозможно.

– Я знаю, что ты боишься меня. – Гай почти переходит на шёпот, но в нём слышится смертельная угроза. – Чувствую твой страх, как свой собственный пульс. Я размазал по полу твоего сына и сделаю это с тобой. За то, что ты доставил боль Каталине. И за то, что сделал с Тео.

Итан впервые выглядит напряжённым после озвученных слов. Тем не менее он усмехается, когда говорит:

– Твои эмоции затмевают твой разум.