Рука вперед — перехват — подтянуться. Рука вперед — перехват — подтянуться. Снова. И снова. И снова.

Мышцы выли. Плечи выкручивало из суставов. Пальцы немели, отказывались слушаться. Я держался на чистом упрямстве — на том звере внутри, который не умел сдаваться. Который скорее сдохнет, чем отступит.

— Сколько еще? — крикнул Саша.

Я вгляделся в туман. Ни хера. Серая муть, в которой даже собственных рук не видно.

— Не знаю! Не вижу!

— Охуенный план, Леха! Десять из десяти!

— Сам придумал лучше?!

— Нет! Поэтому и ползу за тобой, как идиот!

Веревка дернулась. Резко, сильно — я чуть не сорвался, успел вцепиться в последний момент, повис на одной руке над бездной. Сердце ухнуло куда-то в пятки, в глазах потемнело.

— Бля! — выдохнул я, хватаясь второй рукой. — Что за...

— Движок! — крикнул Саша. — Они завели движок!

Теперь я тоже слышал — глухой рокот где-то впереди. Яхта набирала ход. Веревка натянулась еще сильнее, зазвенела, как гитарная струна перед тем, как лопнуть.

Времени больше не было.

— Быстрее! — рявкнул я и рванул вперед.

Уже не осторожно — отчаянно. Рука, перехват, рывок. Рука, перехват, рывок. Плевать на боль, плевать на усталость, плевать на все. Только вперед. Только к этой ебаной яхте, которая пыталась уйти от меня.

Не уйдешь.

Не сегодня.

Туман начал редеть — или мне показалось? Нет, точно редел. Я видел что-то впереди — темное, массивное. Корма яхты. Близко. Совсем близко.

Метров десять.

Пять.

Три.

Моя рука коснулась дерева — мокрого, скользкого борта. Я ухватился за леер, подтянулся, перевалился через ограждение и рухнул на палубу. Лежал, хватая ртом воздух, как рыба на берегу. Руки дрожали так, что я не мог их поднять. В ушах звенело, перед глазами плыли круги.

Но я был здесь.

На борту.

Секунду спустя рядом грохнулся Саша. Тяжело, с матом, с хрипом. Перекатился на спину, уставился в небо.

— Пиздец, — выдохнул он. — Больше. Никогда. В жизни.

— Согласен, — прохрипел я.

Мы лежали рядом — два мокрых, измотанных тела на палубе вражеской яхты. Где-то рядом гудел двигатель, плескалась вода, скрипели снасти. А мы просто лежали и дышали.

Мы успели в секунду.

Буквально — в одну ебаную секунду.

Только поднялись на ноги, только выпрямились — и тут за спиной раздался звук, от которого волосы встали дыбом. Треск. Хлесткий, резкий, как выстрел. Я обернулся — и увидел, как веревка лопнула, взвилась в воздух обрывком и исчезла в тумане.

Все.

Моста больше нет.

Мы переглянулись с Сашей. Молча. Без слов. В его глазах было то же, что и у меня — понимание. Еще полсекунды — и мы бы висели на этой веревке, когда она порвалась. И сейчас кормили бы рыб.

Повезло.

Или судьба. Или что-то там наверху решило, что нам еще рано подыхать.

— Хуевый знак, — прошептал Саша.

— Или хороший. Зависит от того, как посмотреть.

— Ты всегда был оптимистом, Леха.

— Нет. Просто реалистом с плохим чувством юмора.

Яхта была большой. Не просто большой — огромной, сука. Три палубы, надстройка, куча закоулков, где можно спрятаться или нарваться на пулю. Хирург не скупился. Видать, резать людей — прибыльное дело.

Но размер играл нам на руку. Шум двигателя, плеск воды, скрип снастей — все это глотало звуки. Если повезет — они не слышали, как мы забирались.

Мы проверили оружие. Быстро, молча, на автомате. Две пушки на каждого — ТТ и запасной ПМ. Нож на поясе. Все сухое, все рабочее. Готовы.

Я сделал два шага к углу надстройки, чтобы выглянуть на борт. И тут же отпрянул назад, вжавшись в стену, затолкнув Сашу за собой.

— Что? — одними губами.

Я показал один палец. Потом изобразил пистолет. Потом ткнул в сторону борта.

Один. С оружием. Ходит.

Саша кивнул. Понял.

Я осторожно выглянул снова. Мужик стоял метрах в десяти — здоровый, бритый налысо, в кожаной куртке. Автомат на плече, сигарета в зубах. Смотрел на воду, курил, о чем-то думал. Может, о бабе. Может, о деньгах. Может, о том, как хуево складывается жизнь.

Последнее — точно. Потому что жить ему оставалось недолго.

— План? — шепнул Саша.

— Ждем. Когда подойдет ближе — работаем. Ты бьешь по башке, я скидываю.

— Принял.

Мы ждали. Секунды тянулись, как часы. Мужик докурил, выбросил окурок за борт, потянулся. Зевнул. И пошел в нашу сторону.

Ближе.

Ближе.

Шаги глухие, тяжелые. Я слышал его дыхание — размеренное, спокойное. Он не ждал опасности. Зачем? Они на яхте, посреди воды, в безопасности. Кто тут может быть, кроме своих?

Мы.

Вот кто.

Он поравнялся с углом — и в этот момент Саша вылетел из тени, как черт из табакерки. Рукоять пистолета обрушилась на затылок — глухой, мясной звук. Мужик охнул, ноги подкосились, он начал падать — и тут я подхватил его, развернул и толкнул.