— И ты предлагаешь отправить еще одну партию воинов на погибель, учитывая, что у нас и так мало солдат осталось?

— Оставаясь за стенами Цитадели и ничего не делая, мы подвергаем себя не меньшему риску.

Ахерон вдруг резко дернул меня к себе, и я с ужасом смотрела, как под наши ноги упала очередная стрела.

— Эльфийский огонь нельзя потушить, моя Госпожа, будьте внимательны. Он затухает через определенное отведенное ему время.

— Так придумай, как нам быть Ахерон! Я не собираюсь отправлять один за другим в пекло Ада всех своих солдат. Мне они нужны здесь. Когда дело дойдет до ближнего боя, кто защитит мой народ от врага? Ты и я? Скольких мы с тобой успеем зарубить, прежде чем Цитадель окончательно падет?

— Госпожа! — запыхавшаяся женщина с растрепанными волосами, выбившимися из прически, и грязным от сажи лицом громко закричала, останавливаясь невдалеке и со страхом глядя на расползавшиеся по земле огненные лужи. Они стекались одна в другую, становясь все больше и глубже, превращаясь в оранжевые реки, беспощадно сжиравшие все, к чему прикасались.

— Госпожа. Там горит. Горят бараки!

Перевела взгляд на смертную и почувствовала, как сжимается сердце в груди. Тяжело дышать и не только от смрада вещества, которым обмазаны стрелы. Тяжело дышать от понимания, что еще немного, и остроухие ворвутся в крепость. Побежала за смертной к баракам, перепрыгивая через лужи огня и слыша тихие проклятия помчавшегося вслед Ахерона.

— Уже пять человек сгорели, — она что-то кричит еще, но мне не нужно слышать, я все вижу сама. Ад. Вот как выглядели сейчас постройки для смертных рабов. Я остановилась, пытаясь найти ладонью хотя бы какую-нибудь опору в воздухе, пока не ощутила твердую руку своего военачальника.

Поворачивалась вокруг себя на носках, словно сумасшедшая, ощущая, как обхватила горло железная рука страха, тяжелого, давящего. Вокруг бесновался Хаос. Люди сновали с дикими воплями ужаса вокруг нас. Под ногами протекала самая настоящая лава, плевавшаяся обжигающими кожу брызгами. Маленькие человеческие дети, цеплявшиеся за подолы своих матерей, обезумевшие от ужаса женщины, пытавшиеся погасить огонь на своих близких, таскавшие последние ведра воды и обливавшие ими горящие тела. Тщетно. Я металась из стороны в сторону, чувствуя, как все сильнее сдавливают железные пальцы горло, не позволяя вдохнуть, как наворачиваются на глаза слезы злости и отчаяния, и изнутри поднимается дикое желание вскочить на Астарота и нестись вперед, на тварей, нарушивших мирное соглашение и напавших на нас.

— Моя Госпожа, — Ахерон словно понял все, крепче сжал ладонь на моей руке и качает головой.

— Я не могу просто стоять и смотреть, как погибают мои люди, Ахерон. Собери всех гладиаторов в зале. Всех способных держать оружие мужчин и детей старше тринадцати лет. Прямо сейчас!

Отбросила его руку и бросилась к ребенку, истошно закричавшему, когда рядом с ним свалилась деревянная балка, пылавшая в огне. Пламя охватило его руку. Сомнение вырывается подобно языкам пламени, из-за него собственные руки кажутся деревянными, чужими, ни пошевелить пальцами, ни обхватить тоненькое запястье. Мальчик закричал сильнее, падая на пол и лихорадочно тряся рукой, пытаясь потушить огонь.

— Тихо, тихо, маленький, — в глаза его смотрю черные, такие темные, а в них испуг вспышками молний, на кончиках ресниц дрожат слезы, мокрые дорожки на грязных щеках, провожу медленно большим пальцем по его ладони, сосредотачиваясь, — я тебе помогу, — выпуская на волю энергию, которая в груди заструилась бурной рекой, — только не плачь, хорошо? — он кивает лысой головой, продолжая беззвучно плакать, широко открывая рот от боли…а я ощущаю, как бьются волны моей реки о невидимую стену. Не могут вырваться наружу.

— Как тебя зовут? — он еле сдерживает слезы, кусает губы, тонкая кожа на крошечной руке обуглилась и лопнула, — такой стойкий. Я тебе помогу. Веришь мне?

Снова кивает, но не может сдержать всхлипа. Конечно, верит, его учили тому, что его Госпожа всесильна…а меня колотит. Колотит от понимания, что энергия не может выбиться, что она продолжает биться. Безрезультатно. Мама, родная моя, как ты это делаешь? Я же видела столько раз! Прикусила губу до крови. До боли. Мне страшно посмотреть на его левую руку, страшно увидеть, как языки пламени увеличиваются, как поднимаются вверх, сжирая маленькое тельце.