— Азиза, возьми ребенка на руки. Что ты стоишь как столб?

Азиза, словно пробужденная от транса, поспешила к своему ребенку. Она взяла его на руки, пытаясь успокоить, но ее взгляд все еще был прикован ко мне и Самиде. Самида, удовлетворенно кивнув, продолжила:

— Аллаена, ты будешь выполнять все, что я скажу, без возражений. И помни, твое место в этом доме — всегда под вопросом. Один неправильный шаг, и я вышвырну тебя с позором. Не связывайся со мной. И не рассчитывай, что кто-то тебя защитит. В любой момент я могу сделать так, чтобы Ахмад удавил тебя своими руками. Ты поняла меня?

Я кивнула, с трудом глотая слезы. Мое положение было безнадежным, и я понимала, что мне придется многое вытерпеть, чтобы дождаться результата поиска. Терпеть и ждать. Ахмад должен сдержать свое слово. А потом…потом я заберу моего сына и уйду отсюда.

Ребенок Азизы плакал всё громче, его всхлипы пронзали моё сердце. Невольно я протянула руки к нему, и Азиза, казалось, с облегчением передала мне младенца. Я взяла его на руки, инстинктивно прижимая к себе, пытаясь утешить его нежными словами, ласково покачивая. Самида наблюдала за нами, и её взгляд был полон холода.

— Вижу, ты умеешь обращаться с детьми, — заметила она саркастическим тоном. — Знай, что в моей власти отправить тебя убирать за лошадьми и чистить сараи. Если ты хочешь остаться работать няней в этом доме, будешь делать всё, что я скажу. Как я скажу и когда скажу!

Я кивнула, не спуская глаз с младенца в моих руках. Ребенок постепенно успокаивался, его маленькие ручки сжимали мой палец.

— Я поняла, — тихо ответила я, чувствуя, как малыш заставляет меня успокоиться, отвлекает внимание на себя. Я наверное не успела заметить как привязалась к нему.

— Хорошо, — продолжила Самида. — Помни, что ты здесь по моей воле. И если я решу, что тебе больше не место в этом доме я сделаю все, чтобы тебя здесь не было. И не привязывайся к чужому ребенку. Хотела бы сказать, что мне жаль твоего выблядка…но нет, мне не жаль. Это наказание Аллаха за твое распутство.

Я чувствовала, как в моем горле поднимается комок. Слова Самиды были жестокими, но я знала, что должна выдержать. Я смотрела на младенца, который теперь спокойно дремал в моих руках, и понимала, что ради моего сына, ради того, чтобы точно так же взять его на руки мне нужно быть сильной.

Самида, не смягчая своего тона, приказала мне:

— Уложи ребенка и отправляйся мыть пол в коридоре.

После этих слов она, вместе с Азизой, покинула комнату, оставив меня одну с младенцем на руках. Я осторожно уложила малыша, но не могла заставить себя уйти. Вместо этого я продолжала нежно покачивать кроватку, напевая колыбельную. Не знаю почему меня так тянуло к этому ребенку, почему меня буквально разрывало от нежности к нему.

Малыш во сне улыбнулся и сжал мой палец в кулачок. В этот момент я почувствовала, как меня переполняют чувства. Этот крошечный мальчик… он был так похож на моего пропавшего сына.

Вспомнила и все внутри сжалось, накатила тоска, сдавило все тело отчаянием, как будто камнем впечатало в могилу своего одиночества. Глядя на спокойное личико младенца, я не могла отделаться от мысли, какой был бы мой сын сейчас, если бы он был со мной. Если бы я не потеряла его. Какими были бы его волосики, глазки. Какие песни он любил бы слушать.

Теплота и любовь, которые я чувствовала к этому малышу, были настолько сильными, что казалось, будто он стал частью меня, будто заменил мне моего Сашеньку, заполнил адскую пустоту.

Я знала, что должна выполнить приказ Самиды и уйти мыть пол, но еще на мгновение я задержалась, впитывая каждую секунду с этим младенцем.

— Я обещаю тебе, малыш, что буду рядом, — прошептала я ему. — Я сделаю всё, чтобы ты чувствовал ласку и заботу. Может быть кто-то так же заботиться о моем Саше…

Я смотрел на небо. На то как тучи сгустились, но они не предвещали дождя, скорее пыльный ураган, который шел со стороны пустыни. Внутри меня бушевал такой же торнадо. Переворачивал мне внутренности каждый день.

Когда в дверь тихо постучали.

— Войдите, — произнёс я, не отрывая взгляда от мрачного вечернего неба. В комнату вошёл Самир, и я сразу понял, что его приход не сулит ничего хорошего.

— У меня две плохие новости, Ахмад, — начал он, и я почувствовал, как моё раздражение растёт.

— Рассказывай и не медли, — приказал я, обернувшись к нему. Мне всегда казалось, что Самир любит говорить загадками, и это только усиливало моё раздражение. Самир глубоко вздохнул и начал:

— Мы нашли Али… Его останки. Его разорвали собаки неподалеку от рынка. Тело долго не могли опознать. Будут похороны…но это лишь фрагменты. Руки, нога, полголовы. Аллах наказал твоего врага, Ахмад.