Самида встала с кресла и медленно подошла к буфету, где стоял хрустальный графин с водой. Она налила себе стакан, затем, держа его в руке, направилась к окну. Через тяжелые шторы пробивался свет, освещая комнату мягкими лучами утреннего солнца.

Взгляд Самиды упал на беременную Алену, которая гуляла в саду. На лице женщины появилось выражение раздражения. Как же она ее терпеть не могла, но именно эта тупая, недоразвитая сучка должна была сыграть ключевую роль в её планах.

— Алена… отвлекающий маневр, — прошептала Самида себе под нос.

Она хорошо знала о страсти Ахмада к Аллаене и понимала, что Алена могла стать идеальным инструментом для отвлечения его внимания. Ахмад должен был заботиться о своей беременной жене, а не обращать внимание на других женщин.

Но была и другая причина, по которой Самида должна была мириться с присутствием Алены в своей жизни и в своем доме. Ребенок, которого она вынашивала, был чрезвычайно важен для Самиды. Он должен был стать любимым и желанным в семье, наследником, который укрепит их род и статус. И кое-что еще…невероятно особенное для нее. Настолько особенное, что она готова была терпеть недоумка Алену даже рядом с собой.

Самида отпила глоток воды, размышляя о своих дальнейших действиях.

«Этот ребенок… он должен стать символом нашего величия. А Алена… она просто средство для достижения цели, контейнер, матка, как только она опустеет я от нее избавлюсь» — говорила она себе, и в её глазах мелькал холодный огонь ярости и решимости.

Она поставила стакан на подоконник и, еще раз взглянула на Алену. Самида знала, что каждое её действие должно быть четко спланировано и тщательно рассчитано. В этой игре с такими высокими ставками не было места ошибкам, и она была настроена довести свои планы до конца.

Только Ахмад притащил в дом снова эту дрянь, впустил ее, приютил. Ненавистную гадину. Эта мысль вызывала у Самиды смесь гнева и дикий злобы.

"Если Ахмад не может отказаться от своих чувств к этой твари, я найду способ заставить её пожалеть об этом," — подумала она.

Самида стиснула челюсти так, что ощутила, как сводит скулы.

"Аллаена пожалеет, что когда-либо родилась на свет," — прокручивала она в голове. — "Я превращу её жизнь в ад. Каждый её день в этом доме будет наполнен страданиями и унижениями."

О у нее было много планов как извести несостоявшуюся невестку. Самида знала, как изощренно и тонко действовать, чтобы каждый шаг Аллаены был омрачен трудностями и бедами.

"Она должна чувствовать себя беспомощной и одинокой, отвергнутой всеми," — размышляла Самида и потирала костлявые руки, унизанные перстнями. Но была ещё одна вещь, которая особенно беспокоила Самиду — ребенок Аллаены и Ахмада.

"Она никогда не найдет его! НИКОГДА!" — твердо решила Самида.

Этот ребенок был ключевым моментом в её сложном плане, и она не могла допустить, чтобы Аллаена смогла его обнаружить. Это было бы крахом всего, что она задумала…Можно конечно его убить. Но в этот раз не смогла. Потому что это плоть от плоти ее Ахмада, любимого Ахмада.

Мальчик. Возможно, однажды он пригодится ей и она использует его в своих целях. А пока что он надежно спрятан.

Самида отошла от окна и медленно прошла по комнате. Её шаги были мягкими, но каждое её движение было властным, царским, повелевающим. Она была готова делать всё, что можно и все, что нельзя ради того, чтобы сохранить своё доминирование в доме и свою власть над семьей. Аллаена была лишь незначительной помехой, и Самида была твердо уверена, что сможет контролировать её каждый шаг.

Самида бродила по комнате, словно хищник в клетке, её мысли были полны яда и злобы. Она думала о Вике, и каждая мысль была словно укол шпильки.

"Эта женщина… она воображает, что может просто войти в наш дом и жить здесь, есть, пить, как ни в чем не бывало? Я покажу ей, что такое настоящий ад," — злобно думала Самида. — "Я сделаю её жизнь такой мучительной, что она будет молить об избавлении."

Сердце Самиды буквально раздирала ненависть, горячая и ядовитая.

"Она думает, что может украсть у меня Ахмада, моего льва, мою скрытую страсть, мою адскую любовь? Никогда!" — в её глазах блестела бешеная ярость. Самида не могла смириться с тем, что Ахмад, объект её запретных таких острых и сумасшедших желаний, испытывает чувства к другой женщине. Недостойной, грязной, чужой.

"Ахмад… он должен быть моим," — мысли Самиды были полны одержимой страсти. — "Я люблю его гораздо сильнее, чем кто-либо может понять, чем кто-либо когда-то мог бы его полюбить. Но эта… проклятая Аллаена… она стоит между нами."

В своём извращенном чувстве к Ахмаду, Самида видела в Вике не просто соперницу, а угрозу своим самым тайным желаниям. Ей казалось, что если она избавится от Аллаены что-то сможет измениться…Она найдет любовницу для него и все будет как прежде…Подсматривание, сладко огненные оргазмы, а еще…еще у нее будет ребенок от Ахмада… А Вика! Вики однажды не станет!