Катя уехала. Казалось бы, я должна была бы почувствовать облегчение — ее постоянное присутствие в нашем доме, как тень, раз и навсегда исчезло. Больше не нужно видеть ее улыбающееся лицо за ужином, больше не нужно замечать, как она случайно касается Игоря. Ее больше нет здесь. Теперь она в своем общежитии, решает свои "личные дела", как она сказала. И я могла бы наконец вздохнуть, но что-то внутри меня не дает сделать этого. Это странное, но навязчивое ощущение, будто я потеряла что-то важное. Ведь я так хотела, чтобы она ушла. Я надеялась, что с ее отъездом все вернется на круги своя. Что Игорь снова станет тем самым мужчиной, которого я любила. Тем, кого я выбирала снова и снова, несмотря ни на что. Я так хотела верить, что Катя была причиной наших проблем, причиной его холодности. Но вот она ушла, а я по-прежнему чувствую, как между нами с Игорем стоит невидимая стена. Я стою в ее пустой комнате. Остались только пустые стены, несколько книг на полке и запах ее духов, который все еще витает в воздухе, как призрак. Я должна была бы почувствовать облегчение, но почему-то мне грустно. Пахнет разлукой. Пахнет тем, что не вернется.

Я выхожу из комнаты и прикрываю за собой дверь. Словно с этой дверью я закрываю целую главу своей жизни. Но не ту, которую хотела бы. Я спускаюсь по лестнице и слышу, как Игорь возится на кухне. Его шаги такие знакомые, но в то же время чужие. Когда он перестал быть частью моего мира? Когда мы стали незнакомцами?

— Игорь, — произношу я его имя, словно надеясь, что оно вернет его ко мне. Он поднимает глаза, кивает. Его лицо спокойное, его глаза пустые. Какое-то время я не могу произнести ни слова. Просто смотрю на него. На человека, который еще несколько месяцев назад был всем для меня, а теперь кажется настолько далеким, что я боюсь, что никогда больше не смогу его достать.

— Катя уехала, — наконец, говорю я, пытаясь завязать хоть какой-то разговор.

— Да, — коротко отвечает он, не поднимая глаз от газеты. Я чувствую, как внутри меня поднимается боль. Еще одна попытка вернуть его. Еще одна неудача.

Я ненавижу эту тишину. Она давит на меня, словно свинцовая плита, заполняет все вокруг, заставляет задыхаться. Игорь всегда был разговорчивым. Мы могли часами говорить обо всем — о работе, о детях, о жизни. А теперь я с трудом выдавливаю из него одно слово.

В тот вечер я решила, что больше не могу так. Нужно что-то делать. Мы больше не можем жить, как два соседа, которые случайно оказались в одной квартире. Я больше не могу терпеть эту дистанцию между нами. Я решила, что нужно вернуть нас к тому, что было раньше. И я начала с самого простого — романтического ужина.

Я приготовила его любимое блюдо. Все было как в те дни, когда мы только начинали нашу жизнь вместе. Красное вино, свечи, легкая музыка на фоне. Я надеялась, что это поможет нам. Я думала, что если мы просто сядем вместе, как раньше, поговорим, то что-то изменится. Я думала, что смогу пробить эту стену, которую он воздвиг между нами. И вот он сидит напротив меня. Мы пьем вино, едим ужин. Я говорю о детях, о том, как они растут, какие у них успехи. Он кивает, улыбается, но его глаза все еще пусты. Его ответы короткие, словно он присутствует здесь только телом, а душа его далеко. Мне кажется, что я разговариваю с тенью, с фантомом того человека, которого я любила.

— Ты помнишь, как мы ездили в тот отпуск на море? — начинаю я, надеясь разбудить в нем воспоминания, которые могли бы вернуть нас назад. — Ты тогда так смеялся, когда Ося упала в воду и подняла панику, будто ее унесло течением.

Игорь улыбается, но его улыбка не доходит до глаз. Она будто заученная, пустая, как маска.

— Помню, — говорит он, но его голос звучит так, будто он не здесь. Как будто он говорит это просто потому, что должен что-то сказать.

Я чувствую, как внутри меня поднимается волна отчаяния. Я не могу пробиться к нему. Как будто между нами стекло, толстое, как аквариумная стена. Я вижу его, но не могу до него достучаться. И тогда я делаю последний шаг. Я протягиваю руку через стол и касаюсь его руки. Его кожа холодная, как лед. Я чувствую это холодное отчуждение даже в этом простом прикосновении. Но я не отступаю. Моя рука скользит по его запястью, и я чувствую, как его пальцы дрожат.

— Игорь, — шепчу я, пытаясь вернуть его взгляд к себе. — Мы еще можем вернуть нас, ты знаешь?

Он смотрит на меня. Его глаза становятся мягче, но все равно остаются далекими. Он сжимает мою руку, но это сжатие слишком слабое. Оно не говорит мне, что он готов бороться. Оно говорит мне, что он готов сдаться.

— Ты устал? — спрашиваю я, хотя знаю ответ.

— Да, — шепчет он, отворачиваясь. — Просто устал.

Как же я ненавижу эти слова. "Устал". Он всегда устал. Но устал ли он от работы? Или от меня? Он больше не хочет бороться за нас. Но я не могу сдаться. Я не могу позволить всему разрушиться. Мы прошли слишком много, чтобы просто все бросить. Я встаю и подхожу к нему. Мои руки обвивают его шею, мои губы касаются его щеки. Я пытаюсь почувствовать тепло, которое когда-то было между нами. Но вместо тепла я чувствую холод. Я целую его медленно, как когда-то раньше, но его губы остаются неподвижными. Его руки лежат на столе, не касаясь меня.

— Игорь… — шепчу я, продолжая искать его взгляд. Я хочу его вернуть. Я так сильно хочу, чтобы он снова был моим.

Он медленно поднимается. Я чувствую, как его рука скользит по моей спине. Его прикосновение такое слабое, что я едва его чувствую. Но я все равно держусь за этот момент. Я хочу верить, что это что-то значит. Мы целуемся, но это не тот поцелуй, который у нас был раньше. Это как тень поцелуя. Как фантом.