Вышла из кухни, оставив мужа наедине с собой. Ну и пусть сидит в гробовой тишине. И в постель может тоже не возвращаться.

Я тоже не железная. На мне дом и дети, а еще работа. Да, я тоже работаю, дорогой, тоже устаю. Почему-то считается, что женщина должна успевать все. Не важно, каким образом. Но нужно, чтобы в доме чисто, уютно и с детьми полный порядок. Всех накорми, всех обслужи, со всеми погуляй, а еще работай, развивайся. А как иначе? Ты же не кляча какая-то.

А за собой следить кто будет? Мужчина же должен на тебя красивую по утрам смотреть. Чтобы бровки, ресницы, маникюр. Ну и ночью в постели чтобы искры да пламя.

В общем, всем виновата. Всем и каждому. По списку. Пёрла в постель, крутилась несколько часов. В голове крутилось: ну вот еще минуточку. Сейчас он вернется и ляжет рядом. И плевать на проклятую гордость. Но этого так и не произошло. Мужчина снова оставил меня в полном одиночестве.

Через две недели

Я стою у окна, опираясь руками на подоконник, чувствуя, как холод стекла проникает сквозь тонкие пальцы. Ветер за окном проносится, унося с собой остатки осенних листьев, но я не чувствую этого. Внутри меня царит такая же пустота, как и снаружи. Все будто бы замерло, застыло в мертвом ожидании. Игорь снова задерживается. Опять его нет. Где он?

Работа, командировки, важные встречи — оправданий сотни. И все они правильные, логичные, идеальные. Такие логичные, что я уже сама себе кажусь сумасшедшей, сомневаясь в каждом его слове. Но что-то все равно скребется внутри меня, как зверь, загнанный в угол. Как боль, которую я стараюсь не замечать, но она живет во мне, разрывая сердце изнутри. Часы показывают десять. Дети уже спят. Дом затих. Только я одна, в этой тишине, как выброшенная на берег ракушка, полная пустоты. Проклятая пустота.

Раньше Игорь всегда возвращался вовремя. Он был здесь — рядом со мной, рядом с детьми. Всегда успевал помочь им с уроками, всегда находил время поиграть с Осей. Ее звонкий смех заполнял дом, а я смотрела на них и думала, что это и есть счастье. Что он идеальный отец, идеальный муж.

Но теперь все изменилось. Он стал другим.

Он все еще тот же, что и раньше — внешне. Но это оболочка, пустая скорлупа, за которой я больше не чувствую его. Его взгляд холодный, его прикосновения редкие, а объятия стали чужими. Даже недавняя вспышка страсти… теперь он казался мне каким-то не таким. Я анализировала его слова, прикосновения. И что-то не так. Как будто через стену. Словно меня больше нет в его жизни. И эта мысль с каждым днем все сильнее отнимает у меня остатки сил. Я возвращаюсь к кровати. Кровать с его стороны не тронута. Я лежала здесь одна, вслушивалась в тиканье часов, и каждый их удар бил меня по сердцу. Мы давно не спим вместе. Уже недели две, как он просто уходит в гостиную. Без объяснений. Без слов. Говорит, что слишком устал. Устал. А я? Я, мать его детей, разве я не устала?

Мы уже не разговариваем по-настоящему. Наши разговоры — это короткие фразы, брошенные на бегу, как камни в глубокую воду. "Как дела?" — "Нормально". "Когда вернешься?" — "Поздно". И все. Никаких вопросов. Никаких ответов. Только пустота. Тишина, которая давит на грудь.

Когда я в последний раз слышала его смех? Кажется, я уже не помню. Когда в последний раз чувствовала тепло его прикосновения? Просто погладить по щеке, убрать волосы за ухо, взять за руку. Не помню. Он уходит утром, и я даже не пытаюсь спросить, куда он направляется. Да и зачем? Ответ всегда будет один и тот же. Работа. Это стало как мантра. Работа. Но ведь работа не может забрать человека так целиком. Работа не может забрать любовь.

Или может?

В дверь тихо стучит Валя. Я вздрагиваю, словно на месте преступления. Моя старшая дочь стоит в дверях, на ее лице замешательство. Она не спит.

— Мам, — шепотом, будто боится разрушить тишину. — Папа снова не вернулся?

Я киваю. У меня больше нет сил придумывать оправдания. Валя заходит в комнату и садится на край кровати. Она смотрит на меня, и в ее глазах я вижу отражение собственного отчаяния.

— Я видела его днем. Он забрал остальные вещи Кати и отвез к ней. Мам… Она вот-вот уедет. Слышишь? Несколько дней. Там надо убрать, помыть, тараканов отравить. Поэтому у нее не получилось раньше.

— Я понимаю…. а… она дома?

— Кто? Катя?

— Да. Она здесь, в твоей комнате?

— Нет. Она же в общежитии убирает. Там останется. Завтра приедет.