Катя. Я слишком долго закрывала глаза на ее присутствие. Но теперь, как бы я ни пыталась игнорировать это, мне уже не избежать правды. Катя — в каждом разговоре с Игорем. Катя — в каждом его взгляде, который он бросает через стол на ужине. Она улыбается ему, шутит, трогает его за руку, и все это на глазах у меня и детей. И каждый раз, когда это происходит, мое сердце разрывается. Но он продолжает. Продолжает позволять ей это. Продолжает улыбаться в ответ. А я стою рядом и чувствую себя ненужной, чужой, не имеющей права на это.

— Я думаю, он больше не любит меня, — вырывается у меня, прежде чем я успеваю остановиться. Валя замолкает, ее глаза расширяются.

— Мам, не говори так. Он… он просто запутался, наверное. Папа… он любит тебя.

Но ее слова звучат так же пусто, как мои собственные. Мы обе это знаем. Мы обе тонем в этой лжи, в этом хаосе, который охватил нашу семью. Валя встает и тихо уходит из комнаты, а я остаюсь одна.

***

Игорь возвращается только в полночь. Я не слышу, как он входит в дом. Не слышу, как раздевается и идет на кухню. Я больше не слышу его шагов. Но я чувствую его холодное присутствие в доме. Он, как тень, которая больше не касается моего мира. Я знаю, что он дома, но он уже не мой. Это осознание разрывает меня на куски. Как будто что-то важное выскользнуло из рук. И ты ловишь, ты цепляешься за шлейф воспоминаний, за призрачное счастье, а оказывается хватаешь мерзлый воздух.

— Ты дома, — сухо произношу я, войдя в кухню.

Он сидит за столом, пьет воду. Обычная сцена. Вроде бы так просто, так привычно. Но внутри меня все клокочет. Я не выдерживаю. Я не могу больше молчать.

— Где ты был?

Он не поднимает на меня глаз, продолжает смотреть в свою чашку, будто там есть ответы на все вопросы. Я чувствую, как раздражение накатывает волной.

— Игорь! Где ты был?

— Работал, — коротко отвечает он, наконец бросив на меня быстрый взгляд. — тебе не надоело спрашивать одно и то же? Или ты хочешь услышать какой-то другой ответ?

— Всю ночь? Каждый день? — мой голос дрожит. Я больше не могу сдерживаться. — Ты уходишь утром и возвращаешься поздно ночью! Мы даже не видимся! Ты вообще помнишь, что у тебя есть семья?

Он молчит. Я вижу, как в его глазах мелькает раздражение. Это выводит меня из себя еще больше.

— Почему ты не хочешь говорить со мной? Что происходит с нами?

— Ничего не происходит, — холодно отвечает он. — Это ты сама себе что-то накручиваешь. Происходит работа, проекты. Ты же вроде бы заграницу хотела в бархатный сезон?

— Я просто хочу быть с тобой.

— Я что, возле юбки твоей должен болтаться? Или ты мамой моей заделалась? Да моя, слава Богу, жива! Все, хватит накручивать себя!

Эти слова, как удар по лицу. Я вздрагиваю. Накручиваю? Я? Разве я не вижу, что наш брак рушится? Разве я не чувствую этого? Его отсутствие, его холодность — это все не мое воображение. Но Игорь продолжает игнорировать это, отрицает реальность, в которой мы больше не вместе. Не в унисон.

— Ты больше не спишь со мной. Ты даже не пытаешься быть рядом. Ты больше не любишь меня, правда? — мои слова звучат как приговор. В этот момент я понимаю, что произношу то, чего боялась больше всего. Истина. Она нависает над нами, как темная туча, готовая разразиться бурей.

Он поднимается с места, наконец взглянув мне прямо в глаза. В его взгляде — усталость и раздражение. Но я хочу видеть что-то другое. Хочу увидеть боль, сожаление, что угодно, лишь бы подтвердить, что он еще что-то ко мне чувствует. Где прежняя вспышка злости, бешенства, дикости. Ничего нет.

— Инна, — его голос звучит тихо, слишком тихо. — Прекрати.

Прекрати? Как можно прекратить любить? Как можно прекратить пытаться спасти то, что разрушается прямо на глазах?

— Я хочу знать правду, Игорь. Ты любишь меня или нет? — мой голос разрывается на высокой ноте, я чувствую, как слезы подступают к глазам, но не могу позволить им выйти.

Он молчит. Эта тишина оглушает меня сильнее любых слов.

— Ответь мне! — я практически кричу.

— Я не знаю, Инна, — его голос наконец разрывает тишину. Эти три слова, такие простые и такие ужасные, звучат, как последний удар как лезвие в сердце, глубокими шрамами. Я смотрю на него и понимаю, что это конец. Или почти конец. — Не знаю, чего ты хочешь от меня! Я должен как попугай повторять, что люблю тебя? Так я не герой сериала.

Он разворачивается и идет к двери, но прежде чем выйти, тихо произносит:

— Я пойду спать в гостиную.