— Я больше не знаю, кто ты. Ты мне ничего не говоришь, не делишься ничем. Ты даже не спишь со мной больше! Что с нами? Почему ты больше не хочешь быть со мной?

В этот момент я замечаю, как его лицо становится еще более закрытым. Он отводит взгляд, будто боится встретиться со мной глазами. Как будто мои слова ранят его, но он не может этого показать.

— Инна, я просто устал. Давай закончим этот разговор. Да, правда. Я выдохся. Я не в ресурсе. Кончай пилить меня. Я дико задолбался. Просто заебал, понимаешь? И ты… ты заебешь меня еще и дома! Все! Просто все! Хватит!

Он отворачивается, делает шаг к двери спальни, чтобы выйти, и я чувствую, как внутри меня что-то лопается. Это невозможно. Это не может быть правдой. Я не верю, что это конец. Я не могу позволить ему уйти так легко.

— Пойдем спать, — прошу я, хотя внутри меня все кричит от боли. — Прошу, просто… пойдем спать. Со мной… в нашу кровать.

Я смотрю на него, на этого человека, которого я любила, и надеюсь, что он согласится. Надеюсь, что хотя бы близость может вернуть нам то, что мы потеряли. Возможно, если я снова почувствую его рядом, все изменится. Он кивает, но его глаза остаются такими же пустыми. Я медленно снимаю с себя одежду, надеюсь, что он посмотрит на меня как раньше, с желанием, с любовью. Но его взгляд пуст. Я подхожу ближе, мои руки обвивают его шею, я касаюсь его губ своими, но его тело остается холодным. Он не отвечает мне. Его руки остаются по бокам, словно это не я, его жена, а кто-то совсем чужой.

— Игорь, — шепчу я, пытаясь пробудить в нем хоть что-то. Мои руки скользят по его телу, но он не реагирует. Его тело, как статуя, остается неподвижным. Я целую его шею, плечи, но он осторожно отстраняется. Мои губы замирают на его коже, я чувствую, как внутри меня что-то ломается.

— Я не могу, — тихо произносит он, и мне кажется, что меня ударили. Ногой в солнечное сплетение. Потому что весь воздух выбило. — Не сейчас. Не сегодня.

Не может? Я стою перед ним, полуобнаженная, уязвимая, вся открытая для него, а он не может. Я чувствую, как мои ноги подкашиваются. Моя голова кружится от боли, от осознания того, что он больше не хочет меня.

— Почему? — мои слова дрожат, как осенние листья на ветру. — Что с нами не так?

Его молчание — это все, что у нас осталось. Та самая проклятая тишина. Это единственное, что я получаю от него вместо ответов. Оно давит, как тяжелое одеяло, которое не согревает, а душит. И в этом молчании я уже слышу правду. Я больше ему не нужна. Я больше не та женщина, ради которой он когда-то свернул бы горы. Все, что у нас было — исчезло. Растворилось в холодных ночах, как сейчас.

— Ты не хочешь меня… больше, — шепчу я, чувствуя, как все внутри сжимается, как в теле не остается ни капли сил. Я теряю его.

Он вздыхает. Глухо, устало, будто я снова пришла к нему с какими-то назойливыми претензиями. Мне хочется закричать, разорвать эту бездушную тишину на куски. Я хочу, чтобы он хоть что-то сказал, чтобы его слова ударили меня, пробили стену. Но он просто стоит. Безмолвный, холодный.

— Я просто устал, — снова бросает он, как оправдание, которым прикрывается каждый раз, как щитом, за которым ему удобно прятаться. — Ты преувеличиваешь.

Я преувеличиваю? Это я придумываю себе, что ты больше не прикасаешься ко мне? Это я выдумала, что ты больше не смотришь мне в глаза, как будто я не существую? Сколько еще можно говорить это? Сколько раз я должна слышать одно и то же оправдание? "Я устал". Нет. Это не усталость. Это не про работу. Это о нас. О том, что мы больше не пара, не семья.

— Хватит, Игорь, хватит говорить эти чертовы слова! — я вдруг кричу, сама не понимая, откуда взялись силы. — Сколько можно? Ты не устал. Ты просто не хочешь быть со мной. Признай это!

Мои слова, как камни, летят в него, но он все равно не двигается. Его лицо остается спокойным, каменным. Он просто смотрит на меня так, будто я истеричка, которая пытается устроить очередной скандал.

— Ты хочешь, чтобы я сказал это? — его голос наконец-то взрывается, но не так, как я ожидала. — Хорошо, Инна, хочешь? Я устал не только от работы, я устал от всего. Я не знаю, что делать. Я больше не знаю, кто ты. Кто мы.

Я замолкаю. Его слова, наконец, доходят до меня, как ледяная вода. Он сказал это. Сказал, что больше не знает, кто я. Кто мы. Это не усталость. Это не работа. Он больше не знает, кто мы такие.

— Ты не знаешь… кто я? — повторяю я, словно надеясь, что, если скажу это вслух, оно потеряет свою силу. Но нет. Слова звенят в воздухе, как раскаленное железо.

Он кивает. Молча. Бесконечное молчание. Это убивает меня.

— Игорь, — снова произношу я его имя, пытаясь пробудить в нем хоть что-то. — Что с нами? Что мы сделали не так?

Он молчит, его взгляд отводится в сторону, и я понимаю, что ответа не будет. Он не знает. А может, и не хочет знать. Мы потерялись. Мы слишком далеко ушли друг от друга, чтобы найти дорогу назад.