Я посмотрела на него, а его глаза смотрели прямо в мои. В этом взгляде не было жалости, только искренняя забота, такая непривычная и одновременно тёплая, что я почувствовала, как мои силы постепенно начинают возвращаться.

Но слова Кирилла всё ещё оставляли глубокий след. «Может, он просто сбежал». Эхо этой фразы гудело в голове, не давая мне дышать.

— Я останусь, — просто сказал он, будто это было очевидно. — Здесь, возле вашего дома. Не переживай, никто не подойдёт ближе.

Я смотрела на него, не зная, что ответить. Предложить ему остаться в доме? Это было бы… неправильно. Неловко. Это было бы тем, к чему я не готова.

— Максим, это не обязательно, — тихо начала я, но он поднял руку, словно останавливая меня.

— Обязательно.

Оставив меня без возможности возразить, он вышел за дверь и, не оглядываясь, сел на ступени крыльца. Его спина казалась напряжённой, словно он изо всех сил старался держать всё под контролем, хотя, как мне казалось, буря внутри него была такой же мощной, как и моя.

Я стояла, глядя ему в спину, пока что-то внутри меня не заставило сделать шаг вперёд. Выйдя на улицу, я увидела, как он сидит, опустив голову, а его пальцы нервно стучат по колену.

Не зная почему, я села рядом. Между нами повисла тишина, такая тяжёлая, что её можно было почувствовать. Я не знала, что сказать. Максим тоже молчал.

— Ты… — начала я, чувствуя, как слова застревают в горле, — ты так странно на меня смотришь иногда.

Он поднял голову и улыбнулся краешком губ.

— А как я должен смотреть? — спокойно спросил он, но его голос был мягким, тёплым. — Ты такая красивая. И это сводит меня с ума.

Его слова выбили меня из равновесия. Я резко отвела взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Максим… — начала я, но не знала, как продолжить.

Я почувствовала его руку, которая легко коснулась моего подбородка. Его пальцы были тёплыми, сильными, но движение — мягким. Он заставил меня повернуться к нему, и я оказалась под прицелом его зелёного взгляда.

— Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили, — тихо сказал он с лёгкой хрипотцой, которая добавляла его словам невероятной глубины. — Не из-за долга. Не из-за детей. Просто тебя.

Я хотела что-то ответить, но слова не пришли. Моё дыхание стало тяжёлым, сердце билось так, словно вот-вот вырвется из груди. А потом он наклонился ближе и осторожно коснулся моих губ.

Поцелуй был мягким, почти робким, но я почувствовала в нём нечто большее. Сдержанную страсть, напряжение, которое он больше не мог держать в себе. Его рука оставалась на моём лице, а другая мягко лежала на плече.

Сначала я застыла, не зная, что делать. Но потом что-то внутри меня сломалось. Все те эмоции, которые я так долго держала в себе, вырвались наружу. Я ответила на его поцелуй, чувствуя, как мои руки сами ложатся ему на плечи.

Всё казалось неправильным и правильным одновременно. Будто мы оба ждали этого момента так долго, что больше не могли отступить.

Но внезапно я отстранилась резко, почти болезненно. Мои руки сорвались с его плеч, а я отодвинулась назад.

— Это неправильно, — прошептала я, чувствуя, как в груди поднимается паника. — Мы не можем… Ты его сын, Максим…

Мои слова повисли в воздухе, а Максим лишь смотрел на меня, его взгляд был ровным, почти решительным.

— Почему нет? — мягко спросил он, но в его голосе звучала твёрдая уверенность. — Потому что ты всё ещё цепляешься за призрак? Потому что боишься позволить себе почувствовать, что ты жива?

Его слова разрывали меня, но я не могла ответить. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы, которые уже текли по щекам.

— Я… я не знаю, что правильно, — сказала я, и мой голос сорвался. — Я запуталась.

Максим не отвёл взгляда, даже когда мои слова разрывали нас обоих на части.

Я сижу в машине, крепко сжав руки на коленях, словно если отпущу их хоть на секунду, то просто рассыплюсь на части. Пальцы дрожат, ногти впиваются в кожу, оставляя полумесяцы боли, но я этого не замечаю. Вся моя концентрация направлена на то, чтобы не закричать.