Резко затормозив на светофоре, Максим ударил кулаком по рулю. Звук эхом разнёсся по салону, отражая ту бурю, которая бушевала в нём. Ярость. Беспомощность. Невыносимая смесь из боли, вины и чего-то ещё, чего он никак не мог заглушить.

"Почему она всегда так делает?" – пронеслось в голове. – "Отталкивает меня, будто я для неё враг. Но ведь это не так! Я единственный, кто действительно хочет её защитить. Единственный, кто готов сдохнуть за неё, если понадобится."

Он снова ударил по рулю, чувствуя, как боль отдаётся в суставы. Но это было лучше, чем думать. Лучше, чем снова прокручивать в голове её лицо – бледное, с красными от слёз глазами, и тот взгляд, полный отчаяния. Она думала, что он отступит. Что, если она попросит, он просто исчезнет из её жизни.

"Хорошо, Олеся," – его мысли скользнули куда-то в сторону, голос внутри стал ледяным. – "Я не позвоню. Но я всё равно буду рядом. Даже если ты этого не хочешь. Потому что ты нужна мне больше, чем ты думаешь."

Максим выдохнул, стараясь хоть немного успокоиться, но это не помогало. Её образ был перед глазами так отчётливо, словно она сидела рядом. Он помнил каждый нюанс её лица, каждую дрожь в её голосе, каждую слезу, которая проскальзывала по щеке. Это злило его, рвало на части. Но ещё больше его выводило из себя то, что он ничего не мог с этим поделать.

"Чёртова женщина," – пронеслось в голове. – "Ты убиваешь меня медленно, но уверенно."

Он припарковался у обочины, но не выходил из машины. Вглядывался в городские огни, пытаясь найти в них хотя бы крупицу спокойствия. Но всё, что он видел – это её. Олеся.

Она была для него всем, чего он не мог себе позволить. Слишком хрупкая, слишком сломленная, но в то же время сильная настолько, что его это сводило с ума. Он видел её боль, её страхи, её растерянность. И это делало его ещё более одержимым идеей защищать её.

Максим закрыл глаза, запрокинув голову на подголовник. Тишина внутри машины была оглушающей, но даже в этой тишине её голос продолжал звучать в его голове. "Не звони мне больше."

Но разве он мог? Разве мог просто уйти? Разве мог бросить её, когда она была на грани? Нет. Он не мог. И не хотел.

Он выдохнул, резко открыл глаза и запустил двигатель. Он не собирался сдаваться. Не сейчас.

***

Утро было тихим, но эта тишина казалась подозрительной. Я проснулась рано, слишком рано, хотя мои бессонные ночи давно стали нормой. Тело чувствовало усталость, а разум был на грани. Воспоминания о вчерашнем разговоре с Максимом всё ещё висели в голове, как тяжёлое облако, которое невозможно разогнать.

Я поднялась с кровати и медленно направилась к двери. Казалось, что даже воздух в доме стал тяжелее. Таня ещё спала, а Кирилл был у себя. Это давало мне несколько минут тишины, чтобы собрать мысли.

Открыв дверь, я машинально посмотрела вниз. В тот момент сердце ухнуло вниз, а по телу побежал ледяной холод. На полу, под самой дверью, лежал сложенный пополам листок. Он был таким обычным, но это неуместное «обычное» в моей ситуации пробивало в груди дыру.

Я медленно наклонилась, чтобы его поднять, мои пальцы дрожали, будто уже знали, что там написано. Я развернула бумагу, и на мгновение взгляд застыл на коротком, но таком омерзительном послании:

"Он не случайно пропал. Ты следующая."

Эти три слова ударили по мне сильнее всего, что я пережила до этого. Казалось, они пробили ту защиту, которую я так старательно возводила вокруг себя. Моя рука невольно сжалась, сминая записку так сильно, что бумага затрещала по сгибам. Голова закружилась, а в груди начала подниматься глухая, давящая боль.

Я медленно выпрямилась, сделала шаг назад и закрыла дверь. Сердце билось так громко, что заглушало все звуки вокруг. Я стояла посреди прихожей, сжимая в руке этот клочок бумаги, а в голове крутилась только одна мысль: «Они знают, где я. Они следят за мной.»

Медленно, будто в трансе, я подошла к окну. Раздвинула шторы и выглянула на улицу. Пусто. Слишком пусто. Ни одного прохожего, ни единого звука, кроме далекого гула машин. Но эта пустота казалась неправильной. Будто кто-то наблюдал за мной, скрываясь за этой мертвой тишиной.

Моё дыхание стало прерывистым. Я опустила штору, закрывая окно от внешнего мира. Повернувшись к двери, я снова взглянула на записку. Страх медленно трансформировался во что-то другое — гнев. «Кто? Кто это написал? Кто мне угрожает?»