Я подняла на него взгляд, в котором блестели слёзы. Моё лицо, наверное, выдавало весь хаос, что творился у меня внутри, но я кивнула. Хотя и сомневалась во всём, даже в себе. Моё сердце было разорвано на куски, а Максим смотрел на меня так, словно хотел собрать их вместе.

Он сделал ещё один шаг ко мне, остановившись всего в нескольких шагах. Его взгляд стал серьёзным и решительным.

— Мы узнаем правду, — сказал он, и в его голосе звучала та уверенность, которой мне так не хватало. — Но я не позволю, чтобы тебе было больно. Поняла?

Я снова кивнула, хотя не знала, смогу ли выполнить его приказ. Но что-то в его словах дало мне хотя бы крохотный островок спокойствия.

— Это может быть банковский счёт... или адрес, — внезапно сказал он.

— Адрес? — переспросила я, всматриваясь в цифры. — Но если это её счёт, почему он оставил это у себя? Он ей доверял?

Максим вздохнул, его голос был сухим и ровным:

— Андрей не из тех, кто кому-то доверяет. Если он это оставил, значит, это что-то важное.

Его слова вызвали во мне новую волну тревоги. Андрей всегда был таким… закрытым. Он никогда не делился своими делами, даже со мной. Но почему? Что это означало сейчас?

Я не успела ничего ответить, как из соседней комнаты появился Кирилл. Его глаза горели возмущением, и, казалось, он с трудом сдерживался.

— Вы всё ещё думаете, что папа о нас заботился? — его голос звучал резко, почти вызывающе. — Может, он просто сбежал, потому что не хотел больше разбираться со всем этим!

Я застыла. Эти слова были как удар. Я обернулась к сыну, пытаясь найти в его лице хотя бы намёк на шутку, но его глаза были серьёзными и наполненными болью.

— Кирилл, как ты можешь так говорить? — мой голос дрожал, но я старалась оставаться спокойной. — Он твой отец!

— Отец? — резко выкрикнул он, его голос был надрывным. — Если бы он был отцом, он бы не втянул нас в этот бардак! Он бы не оставил нас разбираться со всем этим в одиночку! А ты... ты всё ещё веришь, что сможешь его спасти?

Его слова разрывали меня на части. Мой мальчик, мой Кирилл, стоял передо мной, переполненный болью и разочарованием, которые я не могла вылечить. Я чувствовала, как моя уверенность в том, что я делаю, начинает трещать по швам.

Максим, который до сих пор молчал, сделал шаг вперёд. Его голос, хоть и спокойный, звучал жёстко:

— Хватит, парень. Ты не понимаешь, через что она проходит.

Кирилл обернулся к нему, его глаза сузились от злости.

— А ты вообще кто? — выпалил он. — Ты не часть нашей семьи!

Максим лишь сжал челюсть, его взгляд стал холодным и непоколебимым.

— Может, я и не часть, — ответил он низким и резким голосом. — Но, в отличие от тебя, я её не бросаю, когда она нуждается в помощи.

Эти слова повисли в воздухе, разрывая тишину, которая наступила после его реплики. Кирилл несколько секунд молча смотрел на Максима, а затем резко развернулся и выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я стояла посреди этой сцены, словно в центре бури, и не знала, как собрать себя по кусочкам. Мои руки дрожали, а сердце колотилось так, что, казалось, я вот-вот задохнусь.

Я пыталась удержать голос спокойным, хотя каждое слово давалось с трудом.

— Прекратите, — хрипло произнесла я, пытаясь не сорваться. — Это ничего не решит.

Кирилл раздражённо фыркнул, его лицо покраснело от гнева. Он бросил на меня быстрый, полный боли взгляд, а затем развернулся и выбежал из комнаты, хлопнув дверью так, что я вздрогнула. Звук разлетелся по комнате, оставив после себя тяжёлую, почти невыносимую тишину.

Я опустилась на диван, чувствуя, как слабость накрывает меня волной. Мои руки дрожали, сердце стучало слишком быстро, а в груди разлилось жгучее чувство вины и беспомощности. Слёзы подступили к глазам, но я пыталась их сдержать. Не сейчас. Не перед Максимом.

— Он просто злится, — тихо сказал Максим, садясь рядом. Его голос стал мягким, в нём больше не было той резкости, которая только что разжигала спор. — Он не хотел тебя обидеть.

Я повернулась к нему, но не смогла долго смотреть в его глаза.

— Может, он прав, — прошептала я, опустив голову. Мой голос сорвался, и я едва выговаривала слова. — Может, я зря цепляюсь за эту надежду.

Максим несколько секунд молчал, и я почувствовала, как его взгляд тяжело остановился на мне. Он был рядом, но я чувствовала себя настолько одинокой, будто между нами была целая пропасть.

— Олесь, — наконец сказал он, его голос был тихим, но полным решимости. — То, что ты держишься, не делает тебя слабой.