Секунды тянутся невыносимо долго. В горле стоит комок. Моё дыхание становится прерывистым, словно я на грани того, чтобы разрыдаться прямо здесь, на месте. Светлана на мгновение отводит взгляд в сторону, но затем снова смотрит на меня. В её глазах смешались жалость и страх, и от этого мне становится ещё хуже. Потому что это не взгляд человека, готового дать ответы. Это взгляд человека, который что-то скрывает.

— Пожалуйста, — прошу я снова, почти шёпотом. — Если вы хоть что-то знаете...

Максим сжимает челюсти. Я слышу, как он резко выдыхает носом, но не вмешивается. Я знаю, что он хочет дать мне шанс услышать правду. Но и он напряжён. Я чувствую его присутствие кожей.

Светлана переводит взгляд на Максима, словно ищет у него спасения или совета. Но он молчит, и я понимаю, что теперь всё зависит только от неё. Она либо откроется, либо снова спрячется за стеной молчания.

Её губы дрожат, будто она собирается что-то сказать, но боится. Я вижу, что её разрывает между страхом и чем-то ещё — возможно, чувством вины? Или остатками совести?

Я не выдерживаю и делаю ещё один шаг, почти вплотную к ней.

— Я просто хочу знать правду, — шепчу я сквозь слёзы. — Если он в опасности… если я могу его спасти… скажите мне!

Моя рука непроизвольно тянется к её руке, но Светлана отдёргивает её так резко, будто я её ударила. Её дыхание становится тяжёлым, лицо ещё больше бледнеет, а пальцы сжимаются в кулаки. Её руки дрожат так сильно, что она сцепляет их в замок, сжимая пальцы до побеления костяшек. Я вижу, как её грудь тяжело вздымается, как она отчаянно пытается вернуть себе самообладание, но страх уже полностью овладел ею.

Максим садится напротив неё, его движения резкие, но уверенные. Он отодвигает стул так, что тот скрипит по полу, и наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени. Его взгляд острый, как нож, и я понимаю, что он не отступит, пока не получит ответ.

— Вы ведь многое знаете, так? — его голос звучит спокойно, но в этом спокойствии чувствуется давление, от которого у меня самой бегут мурашки по коже. — Говорите.

Светлана поднимает на меня глаза, её взгляд цепляется за моё лицо, будто она ищет в нём что-то — поддержку, спасение, прощение. Но я сама разрываюсь на части. Сердце стучит в висках так громко, что я боюсь, что она это слышит.

— Пожалуйста, — шепчу я. Мой голос слабый, но искренний. — Мы просто хотим знать правду.

Её глаза наполняются слезами, которые блестят в тусклом свете комнаты. Она сдерживает их, но я вижу, что она на грани. Её плечи слегка дрожат, и мне хочется протянуть к ней руку, обнять, заставить перестать бояться. Но я понимаю, что её страх — это не просто паранойя. Это что-то реальное.

Светлана резко опускает взгляд на свои дрожащие руки, словно там, на пальцах, она может найти силы продолжить говорить.

— Я не могу... — её голос сломлен, она глотает слюну, пытаясь продолжить. — Они предупреждали меня. Если я скажу что-то лишнее, я не доживу до утра.

Эти слова обрушиваются на меня, словно бетонная плита. Холод прокатывается по позвоночнику, руки начинают дрожать. Я слышу, как Максим тяжело выдыхает носом, но его лицо остаётся таким же жёстким.

— Кто они? — его голос становится тише, но ещё опаснее. Он наклоняется чуть ближе, его взгляд сверлит её, не оставляя ни единого шанса отступить. — Светлана, скажите. Кто вам угрожает?

Она снова качает головой, и я вижу, как слёзы наконец срываются с её ресниц и катятся по щекам. Её губы дрожат, словно она хочет сказать больше, но боится сорваться.

— Я не могу... — повторяет она, её голос едва слышен. — Я слишком глубоко в этом. Это была ошибка. Всё это. Они следят за мной. Если узнают, что я говорила с вами... Они думают, что я прячу деньги... Я убежала. Теперь они меня ищут.

Она прижимает руки к лицу, всхлипывая, и мне кажется, что она вот-вот сломается окончательно. Я быстро подхожу к ней и опускаюсь на колени рядом, касаясь её дрожащего плеча.

— Светлана, — шепчу я сквозь слёзы. — Мы здесь, чтобы помочь. Я знаю, вам страшно. Мне тоже страшно. Но, пожалуйста, если вы что-то знаете о нём... если Андрей в опасности...

Она убирает руки от лица и смотрит на меня так, будто мои слова нанесли ей ещё более сильный удар. Её взгляд наполнен болью, но где-то в глубине я вижу и сочувствие.

— Олеся, — шепчет она, её голос прерывается рыданиями. — Это место... Он приходил сюда раньше. Несколько раз.

Я сжимаю её руку сильнее, хотя мои пальцы дрожат.