Мои слова звучат твёрдо, но сердце в груди бьётся так сильно, что кажется, его стук слышен на всю округу. Я боюсь. Боже, как же я боюсь. Но больше всего я боюсь бездействия. Если я останусь здесь одна в машине, страх поглотит меня живьём.

Максим тяжело вздыхает, его глаза вспыхивают на мгновение, будто он борется с желанием спорить, но что-то в его взгляде меняется. Он понимает, что я не отступлю. Мы оба это понимаем.

— Только не отставай, — произносит он глухо, но его слова больше похожи на приказ, чем на просьбу.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, его рука быстро находит мою и сжимает её так крепко, словно боится, что я исчезну. Я смотрю на его пальцы, переплетённые с моими, и мне вдруг становится немного легче. Он здесь. И пока он держит меня за руку, кажется, что я могу идти дальше, даже если внутри всё трясётся от страха.

Мы идём к зданию, и каждый шаг отзывается в ушах громким эхом, словно это не просто шаги, а удары молота по моим нервам. Под ногами мокро, асфальт местами потрескался, и я раз за разом спотыкаюсь, но Максим не отпускает меня. Его рука — моя единственная опора в этом странном месте, где всё кажется неправильным.

Мы приближаемся к двери, с которой слезает краска, а ржавая ручка выглядит так, словно её не трогали годами. Максим замедляет шаг и оборачивается ко мне. Его глаза — зелёные и сосредоточенные, как у хищника перед прыжком.

— Если что-то пойдёт не так, — шепчет он, — держись за меня и даже не думай геройствовать. Поняла?

Я глотаю комок в горле и киваю.

— Я не герой, Максим, — тихо отвечаю. — Я просто хочу узнать правду.

Он ничего не отвечает, лишь сильнее сжимает мою руку и толкает дверь. Скрип разрывает ночную тишину, и я замираю на мгновение, слушая, как этот звук разливается по коридору, словно тонет в пустоте.

Шагнув внутрь, я сразу чувствую, как меняется воздух. Здесь пахнет пылью, сыростью и чем-то ещё — металлическим, старым, словно время в этом месте остановилось. Мы идём по узкому коридору, и каждый мой шаг кажется слишком громким. Максим движется уверенно, но я вижу, как напряжены его плечи, как его глаза постоянно скользят из стороны в сторону, будто он ищет угрозу. Моя тревога лишь нарастает, сердце бьётся всё быстрее.

Когда мы поворачиваем за угол, я на мгновение замираю. Свет в конце коридора мерцает, как свеча, готовая вот-вот погаснуть. Всё вокруг кажется странным и зловещим, словно это место хранит чью-то тайну и совершенно не собирается ею делиться.

Максим останавливается возле одной из дверей, наклоняется ближе и прислушивается. Его рука всё ещё держит мою, и я чувствую его пульс под кожей — быстрый, напряжённый, почти такой же, как мой.

— Готова? — тихо спрашивает он, не отводя взгляда от двери.

Я не готова. Но киваю.

Максим толкает дверь, и она открывается с протяжным скрипом, будто сама комната предупреждает нас: «Заходите на свой страх и риск». Внутри пахнет пылью и чем-то затхлым, как в давно заброшенном месте. Я сразу её вижу.

Светлана сидит в углу на узкой кровати. Лицо бледное, глаза красные от недосыпа, словно она не спала несколько суток или плакала перед нашим приходом. Её волосы взъерошены, одежда помята. Это совсем не та ухоженная, уверенная в себе женщина, которую я когда-то видела рядом с Андреем. Сейчас она похожа на загнанное животное, прижатое к стене.

Когда наши взгляды встречаются, она вздрагивает, будто увидела призрака из прошлого. В следующую секунду она вскакивает с кровати и отступает назад, пока не упирается в холодную стену.

— Что вы здесь делаете? — её голос дрожит, в нём смешаны злость и страх. — Вы следили за мной?!

Максим не двигается с места. Его лицо непроницаемо, но голос звучит холодно и твёрдо, как сталь:

— Успокойся. Мы здесь не для этого.

Светлана продолжает смотреть на него настороженно, её глаза беспокойно бегают, как у загнанного зверька, ищущего выход. Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Слишком много эмоций, слишком много боли. Я делаю шаг вперёд, не обращая внимания на то, что мои ноги дрожат. Грудь сжата так сильно, что кажется, я задыхаюсь.

— Светлана, — мой голос хриплый, едва слышный, но я продолжаю говорить, хотя внутри всё кричит. — Вы знали Андрея лучше всех. Пожалуйста, скажите, где он. Где мой муж?

Мои слова вырываются наружу вместе с горячими слезами, подступающими к глазам. Я пытаюсь сдержаться, но не могу. Светлана смотрит на меня, её губы слегка приоткрыты, но она молчит. Её взгляд скользит по моему лицу, по слезам, стекающим по щекам, и я вижу, что она что-то знает. Я чувствую это.