Я хотела сказать что-то резкое, но не смогла. Впереди меня стоял не просто человек – это была сама угроза, облачённая в чёрную кожаную куртку, рваные джинсы и тяжёлые ботинки. Он выглядел так, будто только что сошёл с постера к какому-то гангстерскому фильму.

– Чего тебе нужно? – спросила я, скрещивая руки на груди, чтобы не выдать, как сильно я дрожу.

Он усмехнулся, чуть склонив голову набок, словно изучая меня.

– Нам нужно поговорить, – произнёс он, выпрямляясь.

– О чём? – я пыталась сохранить твёрдость в голосе, но это давалось с трудом. – Ты нашёл Андрея?

Его взгляд на миг помрачнел, и он медленно покачал головой.

– Я здесь не ради него, – сказал он с лёгкой насмешкой. – Я здесь ради тебя.

Моё дыхание сбилось, я невольно отступила на шаг, сжимая ладони в кулаки.

– Ради меня? – повторила я, в недоумении глядя на него. – Ты что, решил прийти сюда, чтобы снова обвинить меня?

Его улыбка стала шире, но в ней не было тепла.

– Почему бы и нет? – бросил он. – Это, кажется, у нас хорошо получается.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не успела. Он сделал шаг вперёд, входя в дом без приглашения, и захлопнул за собой дверь.

– Эй! – выкрикнула я, обернувшись к нему. – Ты не можешь просто так заходить!

Он прошёл мимо меня, будто не замечая моего протеста, и остановился в центре комнаты. Его взгляд скользил по фотографиям на стенах, детским игрушкам на полу, пледу, валяющемуся возле дивана.

– Уютненько, – пробормотал он с насмешкой. – Прямо картинка из семейного альбома.

Его слова были пропитаны сарказмом. Внутри всё закипело.

– Если ты пришёл только для того, чтобы унижать меня, можешь развернуться и уйти, – выпалила я, стараясь держать голос твёрдым.

Он повернулся ко мне, его глаза впились в мои с такой силой, что я невольно почувствовала себя маленькой и беззащитной.

– Унижать? – повторил он, усмехнувшись. – Это ты называешь унижением? Олеся, ты даже не представляешь, что такое настоящее унижение.

Я попыталась выдержать его взгляд, но в груди всё сжималось от тревоги.

– Тогда скажи мне, зачем ты здесь, – бросила я, скрещивая руки на груди.

Он прищурился, будто взвешивая, стоит ли мне что-то говорить.

– Потому что ты должна знать, – произнёс он, наконец, его голос был резким, как удар хлыста. – Ты должна знать, кем на самом деле был твой муж.

– Я знаю его, – сказала я, хоть слова давались с трудом. – Я прожила с ним пятнадцать лет. Я знала его лучше, чем кто-либо.

Максим фыркнул, будто я только что сказала что-то до ужаса глупое.

– Правда? – спросил он, насмешливо приподняв бровь. – Тогда скажи мне, как ты могла прожить с человеком, который всю жизнь врал?

Моё дыхание участилось.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – прошептала я.

– О, я знаю, – резко ответил он, сделав шаг ближе. – Андрей Корниленко был мастером притворяться. И знаешь что? Он не изменился. Он до сих пор такой же.

– Почему ты так ненавидишь его? – выпалила я. – Почему ты так ненавидишь меня?

Его глаза полыхнули.

– Потому что ты заняла место моей матери, – сказал он, и в его голосе было столько гнева, что у меня перехватило дыхание. – Ты жила её жизнью, а он – сбежал.

Эти слова были как пощёчина.

– Я ничего не знала о твоей матери, – ответила я, чувствуя, как голос дрожит. – Если бы я знала, я бы...

– Ты бы что? – перебил он. – Сделала вид, что ничего не случилось? Ты бы что-то изменила? Нет, Олеся, ты просто жила своей удобной жизнью, а теперь столкнулась с реальностью.

Я молчала, не зная, что ответить.

Он повернулся к двери, собираясь уйти.

– Максим! – крикнула я, когда он уже был на пороге. – Если ты знаешь что-то о его долгах, о том, где он, скажи мне!

Он обернулся, его взгляд был холодным, но в нём блеснула тень жалости.

– Всё, что тебе нужно знать, – сказал он, – это то, что Андрей всегда жил ради себя. И ты скоро это поймёшь. А долги…их у него столько, что я не понимаю как ты все еще живешь в такой роскоши.

С этими словами он вышел, оставив меня одну в этом доме, полном воспоминаний и лжи.

Я осталась стоять в тишине, уставившись на закрытую дверь, как будто она могла вернуть его обратно. Слова Максима звенели в голове, как раскалённые гвозди, забитые прямо в мой мозг.

"Ты жила её жизнью. Ты заняла место моей матери."