- Да? И когда он был у вас в последний раз?

- Недели две назад.

Я встала, чувствуя, что больше не могу находиться здесь.

– Спасибо, – прошептала я, хотя внутри меня всё кричало от боли.

– Олеся, – позвал меня профессор, когда я уже направилась к выходу. – Берегите себя. И не осуждайте его слишком строго. Мы все делаем ошибки, но не все умеем с ними жить.

Я не ответила. Просто вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Меня затопила волна гнева, боли и отчаяния.

"Он всю жизнь скрывал её от меня. Скрывал свою вину. Скрывал свою настоящую любовь."

С этими мыслями я направилась к машине, но в голове звучала лишь одна мысль: "Если он любил её так сильно, то что я для него?"

Когда я вернулась домой, Таня была первой, кто меня встретил. Она сидела в своей комнате и рисовала, но, увидев моё лицо, сразу отложила карандаши.

– Мама, ты нашла папу? – спросила она, её голос был таким нежным, что я почувствовала, как в груди что-то защемило.

– Нет, Танечка, – ответила я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Она подошла ко мне и обняла, уткнувшись в плечо.

– Ты найдёшь его, мама, – прошептала она. – Я верю в тебя.

Её слова были такими простыми, но в них было столько искренности, что я почувствовала, как моё сердце слегка оттаяло. Я сглотнула комок в горле и обняла её крепче.

– Спасибо, моя хорошая, – прошептала я, погладив её по голове.

Эти слова, её вера в меня, стали моим спасательным кругом. Несмотря на сопротивление свекрови, на равнодушие Кирилла и на собственные страхи, я знала, что должна идти дальше. Ради Тани. Ради себя. Ради правды.

"Я найду его. И я найду ответы. Какими бы горькими они ни были."

День вымотал меня до предела. После разговора с профессором Левченко я вернулась домой как в тумане. Мысли о Лере не давали покоя, словно шипы, впившиеся в сознание, которые невозможно вытащить. С каждой минутой я чувствовала себя всё более уставшей и разбитой.

Дети уже спали. В доме было тихо, слишком тихо. Эта тишина звенела в ушах и тянула за собой тяжёлые, навязчивые мысли. Я сидела на диване, завернувшись в плед, и бессмысленно смотрела в стену. Пустота вокруг словно впитывала меня, делая чужой в собственном доме.

Раздался звонок в дверь. Резкий, громкий, будто удар молота по металлу. Я вздрогнула, выброшенная из своих мыслей. Сердце тут же заколотилось.

Кто мог прийти в такой час?

Я медленно поднялась, чувствуя, как напряжение сковывает всё тело. Подойдя к двери, я посмотрела в глазок, но темнота за ним ничего не показала.

– Кто там? – голос мой звучал глухо, почти шёпотом.

Ответа не было. Лишь молчание.

Рука дрогнула, но я заставила себя повернуть замок. Дверь открылась медленно, почти скрипя, и передо мной оказался мужчина.

Он стоял, заполнив весь дверной проём своим присутствием. Высокий, крепкий, с резкими чертами лица, будто выточенными из камня. Его тёмные волосы слегка растрёпаны, как после долгого ветра, а на лице – странная смесь презрения и напряжения.

Но больше всего меня поразили его глаза. Зелёные, холодные, как зимний лес, и в то же время пугающе глубокие. Они смотрели на меня так, словно видели всё: моё сердце, мои страхи, мои слабости.

На миг я замерла, ошеломлённая его видом.

"Он слишком красив, чтобы быть реальным," – мелькнула мысль. Но красота его была мрачной, обжигающей, как уголь, который ещё тлеет. В его лице не было тепла, только холод и какой-то затаённый гнев, который он даже не пытался скрыть.

"Он снова здесь," – мелькнула мысль. Сердце заколотилось.

Я открыла дверь.

– Ты? – сорвалось с моих губ.

Он чуть приподнял бровь и небрежно прислонился плечом к косяку, будто это был его дом, а не мой.

– Я, – спокойно ответил он, его голос был низким, будто глухой рокот, звучащий в тишине. – Не ожидала?