Её слова эхом раздаются в моём сознании, пока я сижу, разбитая и опустошённая, среди этой роскоши, которая кажется мне теперь тюрьмой.

Вера продолжает сидеть напротив меня, её взгляд тяжёлый, холодный, пронизывающий. Я пытаюсь собрать свои мысли, пытаюсь понять, как жить с этой правдой, которую она только что обрушила на меня. Всё внутри меня переворачивается. Андрей. Лера. Её смерть. Семь лет... Эти слова крутятся в моей голове, как бешеная карусель, и я не могу их остановить.

В этот момент раздаётся звук входной двери. Я поднимаю голову, чувствуя, как всё моё тело напрягается. Кто-то вошёл. Тяжёлые шаги, щелчок застёжки куртки, скрип кожаных ботинок.

– А вот и он, – говорит Вера, её губы растягиваются в ехидной усмешке.

Я поворачиваюсь к двери, и моё сердце замирает.

На пороге стоит парень. Высокий, спортивного телосложения, с чётко очерченными скулами. Его кожа светлая, почти сияющая в мягком свете комнаты. Чёрные волосы, небрежно уложенные, обрамляют лицо. Глаза... эти глаза. Зелёные, глубокие, с таким взглядом, который проникает прямо в душу. В его ухе поблёскивает серебряная серьга, а татуировка выглядывает из-под воротника чёрной кожаной куртки. Он красив. Он настолько красив, что мне сложно оторвать от него взгляд, но в то же время я чувствую в нём что-то пугающее.

Парень оглядывает комнату и останавливает свой взгляд на мне. Его губы медленно растягиваются в самодовольной усмешке, которая заставляет меня почувствовать себя ещё более уязвимой.

– Ну что, Вера, уже познакомилась? – бросает он в сторону Веры с лёгкой насмешкой.

Я смотрю на него, не понимая, что происходит.

– Познакомься, – говорит Вера, её голос звенит от яда. – Это Максим.

Я ничего не понимаю. Максим? Кто он? Почему он здесь?

– Сын Леры и Андрея, – добавляет она с особым удовольствием, наслаждаясь каждым произнесённым словом.

У меня из рук выпадает фотография. Она падает на пол, а меня всю пронизывает холодной дрожью.

– Что? – я шепчу, мой голос едва слышен. Моё дыхание становится рваным, и я чувствую, как ноги подкашиваются. – Сын?

Парень делает шаг ближе, сунув руки в карманы куртки. Его движения плавные, уверенные, словно он хозяин этого пространства.

– Привет, мачеха, – произносит он с легкой издёвкой в голосе. – Олеся, да?

Его взгляд задерживается на мне, изучающий, оценивающий. Он выглядит так, будто получает удовольствие от того, что видит, как я разрываюсь от эмоций.

Я резко отступаю на шаг назад, чувствуя, как меня начинает трясти.

– Нет... Нет, это не может быть правдой, – я качаю головой, будто это может стереть всё, что я только что услышала.

– Ну что ты так пугаешься? – продолжает он, усмехаясь. – Я всего лишь сын твоего мужа. Тот, о котором он никогда тебе не рассказывал. Знаешь, неприятно так расти, когда о тебе забыли.

Его голос звучит сдержанно, но в нём чувствуется скрытая агрессия. Я смотрю на него и вижу, как в этих зелёных глазах прячется ненависть. Она не направлена только на меня. Она направлена на весь мир.

– Ты лжёшь, – шепчу я, сама не веря своим словам. – он бы мне сказал…мы…

– Я? – Максим смеётся. Его смех звучит горько, как удар по щекам. – Милая, спроси у неё. – Он кивком указывает на Веру. – Она тебе всё подтвердила, не так ли?

Вера сидит, не произнося ни слова, но её взгляд говорит больше, чем она могла бы сказать вслух.

Я больше не выдерживаю. Моё сердце колотится, как безумное, и мне кажется, что я задыхаюсь.

– Вы оба лжете! – кричу я, больше не сдерживая себя. Я отталкиваю Максима, хотя он даже не двигается, просто стоит, сжимая кулаки в карманах куртки.

– Ты уверена, что мы лжем? – спрашивает он тихо, глядя мне прямо в глаза. – Или ты кричишь, потому что знаешь, что это правда?

Эти слова становятся последней каплей. Я резко разворачиваюсь, вылетаю из этой квартиры, как из клетки, и бегу. Я не знаю, куда. Просто бегу.

Слёзы застилают глаза, сердце разрывается от боли, а внутри всё кричит: "Это не может быть правдой! Это не может быть правдой!"

Но где-то глубоко внутри я знаю, что всё это правда. И от этого моя боль становится только сильнее.