– Да, – отвечаю я, уже не скрывая своего гнева. – Я его жена. Вы это понимаете? Его жена! И я имею право знать, что происходит. Не обманывайте меня! Вы знакомы! Я это точно знаю!

Её взгляд становится холодным, но она отступает на шаг, открывая дверь чуть шире.

– Ладно, заходите, – произносит она резко. – У вас пять минут.

Я вхожу внутрь, чувствуя, как моё сердце сжимается всё сильнее. Атмосфера квартиры бьёт по мне. Это не просто дом. Это демонстрация чужого, недоступного мира, в котором я совершенно лишняя. Дорогая мебель, идеальная чистота, безупречные детали, словно выставленные напоказ. Я чувствую себя чужой, почти грязной на фоне этого глянцевого совершенства.

Но я здесь. Я вошла. И теперь я узнаю, что скрывает эта женщина.

Её холодный взгляд пронзает меня ещё до того, как она произносит хоть слово. Лицо красивое, но отстранённое, будто высечено изо льда. Она медленно открывает дверь шире и без слов делает шаг назад, пропуская меня внутрь. Ни приглашения, ни жеста. Только молчаливая, полная презрения тишина.

Я переступаю порог, и холод проникает в меня не только от её взгляда, но и от всего, что я вижу перед собой. Просторная прихожая, пол, сияющий полированным мрамором, огромные зеркала в золочёных рамах. Всё вокруг буквально кричит о богатстве. На мгновение я замираю, чувствуя себя маленькой, потерянной и совершенно неуместной в этом месте.

Я делаю шаг вперёд и оказываюсь в гостиной. Там меня встречает настоящий мир роскоши: кожаный диван, безупречно белый, огромный, будто из какой-то рекламы, дорогая хрустальная люстра, свисающая с высоких потолков, и шкаф, заполненный дизайнерскими аксессуарами. Я замечаю сумки, которые стоят больше, чем вся моя зарплата за год, и туфли, выстроенные в ряд, словно в бутике. На журнальном столике лежит огромный альбом с фотографиями итальянских вилл, а рядом — стакан с недопитым шампанским.

" Он обустроил ей дворец ," – мелькает у меня в голове. Нет, это место, где деньги заменяют всё: уют, любовь, даже человечность. Здесь нет места для реальной жизни, для слёз, для боли. Здесь всё – фасад, показуха, блеск для чужих глаз. Это не дом. Это декорация.

У меня сдавливает в груди. Злость поднимается, накрывает с головой, как волна. Каждая мелочь, каждая деталь вокруг будто насмехается надо мной. Почему он помогал ей? Почему она жила здесь, в этом дворце, пока я изо всех сил старалась чтобы наша семья была счастливой? Почему?

Вера прерывает мои мысли своим голосом.

— Заходите уже, раз уж пришли, – говорит она, скрестив руки на груди и не скрывая раздражения.

Её тон режет по-живому. Я чувствую, как моё сердце колотится в бешеном ритме. Я делаю ещё несколько шагов вперёд и, наконец, поворачиваюсь к ней лицом. Она не предлагает мне сесть, не спрашивает, почему я здесь, – ничего. Только холодный взгляд сверху вниз, будто я случайно залетевшая в её дом муха, которую она вот-вот прихлопнет.

— Красиво у вас, – выдавливаю я, чувствуя, как каждая клетка моего тела напрягается. Я стараюсь держать лицо, хотя внутри меня клокочет буря.

Вера слегка улыбается, больше себе, чем мне, и отвечает с сарказмом: — Да, мне повезло. Андрей всегда умел делать правильные подарки.

Эти слова обжигают меня. "Андрей." Она говорит его имя, словно это нормально, словно он принадлежит ей. Словно я не его жена, словно он никогда не был частью моей семьи. Я делаю шаг ближе к ней, чувствуя, как во мне закипает ярость.

— Как интересно… – мой голос дрожит, хотя я стараюсь говорить спокойно. – Почему он помогал вам?

Вера фыркает и отходит к дивану, садится на его край и равнодушно оглядывает меня с ног до головы.

— Вы пришли сюда, чтобы выяснить, где он, верно? – говорит она, будто ей скучно.

— Да, – твёрдо отвечаю я, хотя внутри всё кричит. – Я хочу знать, где мой муж.

Вера на мгновение молчит, затем чуть склоняет голову набок и произносит с язвительной улыбкой: — Ну, раз ваш муж, то почему вы сами не знаете, где он?

Каждое её слово, каждый взгляд, каждая усмешка – словно удар по сердцу. Её голос, её манеры, её безразличие к моему состоянию… Я смотрю на неё и понимаю, что ей плевать. Плевать на меня, на мою боль, на мои вопросы. В ней нет ни капли сострадания. Она говорит так, словно нарочно хочет добить меня.

Но я не уйду. Я не остановлюсь.

— Вы любовница моего мужа? – задаю я вопрос, который не даёт мне покоя с того момента, как я увидела её имя.

Вера откидывается на спинку дивана и смеётся – коротко, насмешливо, даже немного театрально.