Меня бросило в жар, кожу словно обожгло. Я отшатнулась, как от ожога, как от грязи, которая прилипла к телу, просочилась под кожу, растеклась в крови. Я пыталась стереть его из своей памяти, но всё, что я видела перед собой, – это себя, отражение матери, её лицо, её тело. Я. Ольга. Я. Ольга. Я.

Нет.

Чёрт, нет!

Грудь разрывалась от удушающего отвращения. Всё, что я чувствовала к нему, всё, во что я верила, рухнуло в бездонную яму, вонзилось в острые шипы. Как я могла быть такой глупой? Как я могла не видеть этого раньше? Почему мне казалось, что это обо мне?

Это никогда не было обо мне.

Я была её отражением. Её бледной тенью, её воскрешением. Я была удобным, живым воспоминанием, заменой.

Чужая, ненастоящая.

Меня никогда не любили.

Меня трясло. Руки дрожали так сильно, что я уронила фотографию, и та беззвучно упала на пол. Мне нужно было уйти. Сейчас же. Пока его не было в кабинете. Пока он не увидел этот ужас в моих глазах.

Господи.

Я чувствую, как желудок сворачивается в тугой узел, словно кто-то вырвал из меня всё тепло и оставил пустоту.

Меня вырвет.

Я задыхаюсь.

Бежать.

Я рванулась к двери, но ноги заплелись, и я налетела на край стола. Глухой звук удара раздался в кабинете, но я его почти не услышала. Всё внутри меня вопило только одно: бежать.

Я не знала, куда. Я не знала, как. Только прочь. Подальше.

От него.

От себя.

От этой лжи, что сжала меня ледяными пальцами за горло.

Я вылетела в коридор, сердце колотилось так громко, что казалось – оно вырвется наружу. Лестница. Дверь. Улицы. Свобода.

Но я не успела.

Стена.

Горячая, жестокая, сильная.

Руки вцепились в мои плечи, вдавливая меня в стену так, что я почувствовала, как застонали мои кости. Грубый рывок, и моё тело пригвоздили к холодной поверхности, не оставляя шанса на движение.

– Куда? – Голос Артёма прозвучал низко, тихо, но от него меня затрясло сильнее, чем от крика.

Я дёрнулась, пыталась вырваться, но его хватка была словно стальные кандалы.

– Пусти, – прохрипела я, горло перехватило от подступивших слёз.

– Ты дрожишь, – он сказал это с такой пугающей уверенностью, что мне стало ещё хуже. – Что ты увидела?

– Пусти меня, – я снова дёрнулась, но он лишь сильнее вдавил меня в стену.

– Даша. – Мягко, но с опасностью в голосе. Его пальцы сжались на моей коже, его грудь прижалась к моей спине, тёплая, давящая.

– Ты с ней был, – выдохнула я, голос сорвался на конце, и я прокляла себя за это. – Ты с ней спал. Ты её любил.

Он не ответил.

Молчание.

Мир рухнул.

– Нет… – выдохнула я, но это уже не было адресовано ему. Это было отчаянной попыткой убедить саму себя.

– Даша, – его голос стал ниже, настойчивее, но я зажмурила глаза, не желая слушать.

– Всё это время… – я вскрикнула, рванулась сильнее, но он держал меня так крепко, что мне не хватало воздуха. – Всё это время ты видел во мне её?!

Тишина.

– Ты трахал её, а потом трахал меня, потому что я такая же? Потому что у меня её лицо? Потому что я – её?

Он тяжело вдохнул, но не отступил.

– Нет.

– Лжец!

Я ударила его. Я не знаю, как. Я не знаю, куда. Кажется, ногтями по его запястью, кажется, коленом по бедру, но это было бессмысленно. Он даже не шелохнулся.

– Я не она, – выдохнула я, вскинув голову, и встретилась с его взглядом. Там был огонь. Там был шторм. – Я не она.

– Я знаю.

Он вдруг навалился на меня всей тяжестью, и мне стало трудно дышать.

– Тогда отпусти меня.

Его пальцы медленно прошлись по моей щеке, по скуле, по губам.

– Не могу.

Я захрипела от злости, от беспомощности, от ярости, что рвалась из меня волнами.

– Ты не любишь меня, – прошептала я, голос стал тихим, почти сломанным.

Артём сжал зубы.

– Ты не любишь меня, – повторила я, сильнее, злее.

Его глаза вспыхнули, рука резко сжала мой подбородок, заставляя меня смотреть прямо на него.

– Замолчи.

– Ты любил её. Ты хотел её. А теперь ты держишь меня здесь, потому что я похожа на неё!

– Даша.

– Тебе не нужна я!

– Хватит!

– Тогда отпусти меня!

Я думала, он ударит. Думала, что в ярости сделает что-то, от чего я не смогу оправиться. Но он просто замер, напряжённый, опасный, а потом…

– Не смей говорить за меня, – выдохнул он так тихо, что этот голос прошёлся по мне морозом. – Не смей решать за меня, что я чувствую.

– Ты… —

– Да. Я был с ней. – Голос твёрдый, окончательный. – Но я с тобой.

– Потому что я похожа на неё.

Он медленно покачал головой.

– Потому что ты – это ты.

Я хотела не верить. Я хотела убежать. Я хотела, чтобы он исчез.

Но его пальцы уже скользили по моей щеке, цепляли прядь волос, его губы зависли в миллиметре от моих.

– Убей меня, – прошептала я, закрывая глаза. – Потому что я не верю тебе.

Артём не ответил. Он просто впился в меня, горячо, резко, больно, как будто пытался стереть все мои мысли, заменить их собой.

Но я уже знала правду.

И её нельзя было забыть.