Дверь в саду поддалась с лёгким щелчком. Глупо. Самоуверенно. Слишком спокойно жил этот ублюдок, слишком привык, что весь мир у него под контролем. Но это ненадолго.

Вадим скользнул внутрь. Тёмный коридор, запах дорогого дерева, ночной воздух с легкой примесью сигаретного дыма. Он слышал дыхание. Где-то дальше, в холле. Тяжёлое, равномерное.

Охранник.

Быстрый шаг, рука на плечо, сильный рывок – и тело с хрустом врезалось в стену. Вадим закрыл рот жертве ладонью, заглушая крик, и резко всадил лезвие прямо под рёбра. Горячая кровь хлынула на запястье.

– Спи, гнида, – выдохнул он, плавно опуская тело на пол.

Перекатился к следующей стене, двигаясь дальше.

Шаг. Второй. Углубление в тени.

Второй охранник вышел из коридора, щёлкнув автоматом. Глухо. Почувствовал неладное, выдохнул носом, собираясь проверить.

Поздно.

Пуля вошла ему прямо в лоб.

Бах!

Тело рухнуло на пол, кровь брызнула на стену, потёк тёмным ручьём. Вадим двигался дальше, не сбавляя темпа, пистолет в руке был продолжением его пальцев, его мысли.

Быстрее. Глубже. В сердце этого проклятого дома.

Впереди – лестница. Справа ещё один. Слышит? Нет. Этот расслаблен. Верит в свою неприкасаемость.

Иди сюда, тварь.

Шаг. Выстрел.

Пуля вошла прямо в шею. Охранник захрипел, схватился за горло, кровь заструилась сквозь пальцы. Вадим подошёл ближе, схватил его за воротник и вбил второй выстрел прямо в глаз.

Чисто.

В доме пахло смертью.

Остался один. Самый крепкий. Его Вадим помнил. Видел, как он стоял за плечом Артёма, смотрел волком.

Тяжёлые шаги сзади. Вадим резко развернулся, но охранник уже бросился на него, сбивая с ног. Они рухнули на паркет, оружие отлетело в сторону.

– Сука, – прошипел Вадим, когда кулак охранника врезался ему в челюсть.

Второй удар. Третий. Голову закружило, но он успел дотянуться до ножа. Лезвие скользнуло вдоль чужих рёбер, и тело над ним дёрнулось.

– Тварь… – прохрипел охранник, захлёбываясь собственной кровью.

Вадим пнул его в бок, перевернул, вогнал нож по самую рукоять в основание черепа. Тело дёрнулось последний раз и затихло.

Тяжёлое дыхание, запах крови, лёгкий звон в ушах. Всё вокруг замерло.

Всё.

Все мертвы.

Теперь он был один.

Он медленно поднялся на ноги, провёл рукой по лицу, размазывая чужую кровь по коже. В глазах горел ад.

Взгляд вверх, на лестницу. Тёмный коридор. За ним – двери.

Там.

Вадим медленно направился вверх, каждое движение размеренное, без спешки. Никто не знает, что он уже здесь.

Даша.

Артём.

Их конец уже близко.

***

Я просыпаюсь от резкого хлопка.

Громкого. Разрывающего воздух.

Мир мгновенно сужается до одного-единственного звука – выстрела. В висках гулко бьётся пульс, как набат, колотится о череп, в горле пересохло, в лёгкие не поступает воздух. Я не могу вдохнуть. Паника затягивает меня в свои когтистые лапы, время замедляется, и я вижу всё с болезненной, ледяной чёткостью.

Артём.

Он срывается с кровати, рефлекторно, инстинктивно, но я вижу на его лице это – вспышку осознания, узнавания, невыносимое дежа-вю.

Он уже был здесь. Он уже проживал этот момент.

И он знает, что будет дальше.

Второй выстрел.

Хруст, звон разлетающегося дерева.

Изголовье кровати разлетается на щепки, перья из подушки взлетают в воздухе, и я вдруг понимаю, что если бы Артём не успел… Если бы он задержался хоть на долю секунды…

Он падает на пол, откатывается за укрытие, его рука сжимает плечо. Кровь. Кровь. Она льётся сквозь пальцы, растекаясь по коже, впитываясь в ткань.

Я хочу закричать.

Но не могу.

Потому что в дверном проёме стоит он.

Вадим.

Мой отец.

Человек, чья кровь течёт во мне, человек, который дал мне жизнь – стоит передо мной и держит пистолет так уверенно, так спокойно, что мне становится нестерпимо холодно.

Его лицо… Это не лицо отца. Это нечто выжженное, стерильное, как пустая оболочка, в которой больше нет ни одного живого чувства. Глаза – чёрные, как омут, бездонные, хищные, пропитанные чем-то нечеловеческим. Лицо твёрдое, каменное, на губах застывший, уродливый намёк на усмешку. Он словно смотрит сквозь меня. Не видит меня.

Я больше не его дочь.

Я – цель.

Он делает шаг вперёд, и воздух вокруг будто сжимается, наполняется свинцом.

Я срываюсь с места, падаю на колени, отползаю назад, но за мной уже нет пути. Стена. Я в тупике. Загнана, заперта, как крыса в клетке.

Вадим дышит ровно.

– Даша.

Только моё имя.

Оно разрезает пространство, как лезвие, холодное, чужое, пустое.

Я не узнаю его голос.

Я вообще больше его не знаю.

– Всё кончено, – его голос словно доносится издалека, он хриплый, усталый, но в нём звучит приговор. – Я пытался по-хорошему, но вас обоих невозможно спасти.

Я делаю шаг в сторону, но он идёт за мной. Оружие в его руке ни на секунду не дрогнуло.