Её связь с Северовым была, как грязное пятно, которое он не мог вынести. Она связалась с теми, кто разрушил его жизнь. С тем, из-за кого он потерял Ольгу. Он ненавидел её выбор, но не её. Её он любил до боли в костях, до того, что мог бы разорвать этот мир на части, лишь бы защитить её.

Я вытащу тебя из этого дерьма, девочка. Даже если придётся убить его собственными руками.

Его взгляд снова упал на фотографию Артёма Северова. Он смотрел на неё так, как будто она была его.

Нет, ублюдок. Она не твоя. Она никогда не будет твоей.

Вадим взял фотографию Дарьи в руку и крепко сжал её, как обет.

– Я сделаю всё, чтобы вернуть тебя, доченька, – прошептал он. – И если для этого мне придётся уничтожить каждого, кто стоит между нами, я это сделаю.

Фотография скользнула по пальцам Вадима, как лезвие, оставив невидимый, но острый след на коже. Он прижал её к ладони так сильно, что края начали мяться. Дарья. Его девочка.

Она стояла на фотографии у какого-то фонтана, с книгой в руках и лёгкой улыбкой, которая пробивалась сквозь смущение. Всё в её лице напоминало Ольгу, и это было, как нож в живот. Те же тёмные, волнистые волосы. Те же глаза, цвета грозового неба с оттенком зелени, которые могли за секунду завладеть всем твоим проклятым миром. Но в Дарье было что-то другое. Что-то ещё более нежное, чем у её матери.

Ещё более уязвимое.

Он провёл пальцем по её лицу на фотографии, задержался на линии подбородка, словно это могло дать ему ощущение близости. Грудь сдавило так сильно, что дышать стало невозможно. Она выросла. Чёрт бы его побрал, она выросла без него.

Я пропустил всё.

Первую школу. Падения с велосипеда. Выпускной. То, как она научилась прятать слёзы, чтобы никто не видел её слабости. Он ничего этого не видел. Её детство сгорело в его тюремной клетке, пока он смотрел в бетонные стены и ненавидел весь этот грёбаный мир за то, что он его посадил.

Но не было ничего хуже того, что он видел сейчас.

Вадим перевернул следующую фотографию, и его дыхание стало рваным. Дарья. Сын Северова. Этот мальчишка держал её за руку, а она улыбалась ему. Лёгкая, невесомая улыбка, как будто она принадлежала только ему.

Нет. Чёрт возьми, нет.

Он резко швырнул фотографию на сиденье, но взгляд сам вернулся к следующему снимку. Артём Северов. Тот самый ублюдок, который разрушил его жизнь. Его тень стояла за Дарьей, слишком близко. Слишком по-хозяйски. Он смотрел на неё так, будто она уже принадлежала ему.

Сука. Она не твоя.

Ярость вскипела в нём, как кипящая смола. Он сжал кулаки, его ногти впились в ладони, оставляя болезненные полумесяцы. Картинка перед глазами начала размываться.

Он забрал мою Ольгу. Теперь он хочет забрать и мою дочь?

– Нет, – прошипел Вадим, его голос был хриплым, будто прошёл через огонь. Он снова поднял фотографию Дарьи, дрожащими пальцами разгладил её, будто мог стереть с неё всё, что касалось Северовых.

Она была его девочкой. Его кровью. Единственным чистым, что осталось в его проклятой жизни.

– Ты моя дочь, – произнёс он шёпотом, но в этих словах слышалась клятва. – Не его. Не их.

Он прижал фотографию к груди и закрыл глаза. Перед ним снова мелькнуло лицо Ольги в последний момент перед её смертью: расширенные глаза, слёзы, её руки, пытающиеся его остановить. Вадим с силой прогнал воспоминание, но не смог избавиться от ощущения, что снова всё повторяется.

– Я не дам им забрать тебя, Дарья, – прошептал он, злоба прокатывалась по голосу, как раскаты грома. – Я вытащу тебя из этой грязи, даже если для этого придётся уничтожить каждого ублюдка на пути.

Он провёл пальцами по лицу, пытаясь стереть слезу, но она уже успела скатиться вниз, оставив мокрый след на щеке.

Ты моя дочь. И я сделаю всё, чтобы вернуть тебя.

***

Егор влетает в мой кабинет, хлопает дверью так, что стены содрогаются. Он весь на взводе – дыхание сбитое, глаза полыхают ненавистью.

– Где она?! – Его голос разрывает воздух, как выстрел. – Где, блядь, Даша?!

Я не спешу отвечать. Спокойно откидываюсь в кресле, сцепляю пальцы в замок, смотрю на него с тем самым холодом, который всегда бесил людей вокруг.

– Остынь.

– Остынь?! – Он делает шаг вперёд и со всей силы бьёт кулаком по столу. – Ты её похитил, грёбаный псих!

Я медленно встаю. Спокойно. Размеренно.

Между нами – тишина, натянутая, как тетива. Я вижу, как он едва сдерживается, чтобы не врезать мне.

– Следи за словами, мальчик, – мой голос режет, как нож. – Я не похищаю то, что принадлежит мне.

Он замирает.

Я вижу, как в его глазах что-то рушится. Как его сознание пытается справиться с тем, что только что услышало.

– Ты ёбнулся… – шепчет он, будто сам себе. – Ты серьёзно?!

Я делаю шаг вперёд.

– Я серьёзно. Эта свадьба была ошибкой. Ты никогда не должен был на ней жениться.

Его кулак врезается мне в лицо.