– Выпусти меня отсюда. – Мои пальцы сжимаются на подоле платья. – Ты не имеешь права держать меня здесь!

– А если я скажу, что имею?

Я дёргаюсь вперёд, но он перехватывает меня за руку. Его пальцы обхватывают моё запястье, как стальные наручники, но не больно – просто плотно. Так, чтобы я поняла: бесполезно сопротивляться.

– Ты не можешь меня сломать, – шепчу я, пытаясь вдохнуть воздух.

Его взгляд смягчается, но в нём всё ещё та же жёсткость.

– Я не собираюсь тебя ломать, – говорит он тихо. – Ты уже сломалась.

Эти слова, как удар под дых. Я открываю рот, но ничего не могу сказать. Всё горит. Щёки, губы, грудь. Он дышит так близко, что я чувствую тепло его дыхания на своей коже.

Я пытаюсь отвернуться, но он не позволяет.

– Посмотри на меня, – его голос уже не приказывает, но в нём есть что-то такое, что заставляет меня подчиниться. Я поднимаю взгляд, и в этот момент понимаю: я пропала.

– Ты ненормальный! – крик вырывается из меня с болью, срывает с голоса защиту, оставляя только сырое отчаяние. – Что ты делаешь?! Ты не имеешь права! Ты…ты совсем с ума сошел!

Моя грудь тяжело вздымается, я задыхаюсь, но слова, наконец, сорвались, разрывая эту удушливую тишину.

Артём делает шаг вперёд. Спокойно. Уверенно. Как хищник, который знает, что жертва в ловушке, что ей больше некуда бежать. Его взгляд пронизывает меня насквозь, и я чувствую, как по телу пробегает дрожь.

– Я имею право на всё, что моё, – его голос холодный, но в нём тлеет что-то горячее, опасное. – А ты – моё, Даша. Ты уже знаешь это.

Нет. Я качаю головой, отступая назад, пока спиной не упираюсь в стену. Кожа обжигает от того, как сильно я прижимаюсь к холодной поверхности, словно это может спасти меня.

– Нет, – шепчу я, сдавленно, едва слышно.

Артём приближается ещё ближе. Его тень поглощает меня. Моё дыхание сбивается, и я судорожно пытаюсь вдохнуть воздух, но он не проникает в лёгкие.

Я делаю отчаянное движение в сторону, но он перехватывает меня за запястье. Его рука крепкая, горячая, как сталь, но обжигающая, будто костёр. Я дёргаюсь, пытаясь вырваться, но его хватка железная.

– Отпусти меня! – кричу я, срываясь на визг. Мои слова, как ножи, режут воздух, но они ничего не значат. Он не отпускает.

– Ты не уйдёшь, – его голос жёсткий, не терпящий возражений. – Теперь ты будешь принадлежать МНЕ! Я так решил!

Его лицо так близко, что я чувствую тепло его дыхания на своей коже. По телу пробегают мурашки, а внутренняя борьба сводит меня с ума. Мозг кричит одно, а тело слушается чего-то другого.

Ты должна сопротивляться! Ты должна бороться!

Но его пальцы на моём запястье. Его взгляд, такой тёмный, глубокий, властный. Словно он держит меня не только физически, но и душу, каждую мысль.

– Я тебя ненавижу… – шепчу я, но мой голос дрожит, как у сломленной девчонки, которой уже некуда бежать.

Артём улыбается. Это не теплая улыбка, не насмешка – это его победа.

– Врёшь.

Он тянет меня ближе. Я чувствую, как его грудь прижимается к моей, как жар его тела проникает сквозь ткань платья. Мой разум кричит, что я должна сопротивляться, что это неправильно, что он враг. Но я стою здесь, запертая в его руках, в его черной бездне.

Слёзы подступают к глазам, но я сжимаю зубы, чтобы не разрыдаться. Внутри меня рвётся ненависть к самой себе за то, что я это чувствую. Что я этого хочу.

Он тянет меня ближе. Дыхание тяжёлое, горячее. Между нами уже нет ни пространства, ни воздуха. Только напряжение – электрическое, жгучее. Я пытаюсь сказать что-то, но в следующее мгновение его губы обрушиваются на мои.

Поцелуй жёсткий, как удар. Его губы давят, почти больно. Он не целует меня – он захватывает, как будто хочет доказать мне, что я уже его. Это не нежность, это сжигающее, дикое желание. Моё тело дёргается от внезапности, но его руки сжимают меня сильнее, удерживая так, чтобы я не вырвалась.

Я бью его в грудь, но мои удары теряют силу. Пальцы дрожат. Гнев смешивается с чем-то тёплым, кипящим внутри, как лава, которая вот-вот вырвется наружу.

– Отпусти… – шепчу я против его губ, но голос дрожит, срывается.

Он не слушает. Я чувствую, как его пальцы крепче сжимают мою талию, как одна рука поднимается выше, скользит по моей спине. Он не оставляет мне выбора.

Я сдаюсь.

Чёрт возьми, я сдаюсь.

Поцелуй меняет ритм. Его губы смягчаются, становятся медленнее, как будто он боится, что ранит меня ещё сильнее. От этого нежного прикосновения внутри меня что-то ломается, трещит, как лед под весом, и потом падает куда-то вниз. Я чувствую его тепло, его вкус – горячий, обжигающий, полный злости и чего-то ещё.

Я ненавижу себя за это. Ненавижу каждую дрожащую клетку моего тела, которая сейчас хочет его больше, чем спасения.