Я резко выдернула флешку, бросила на пол как будто она была чем-то грязным, от чего хотелось избавиться. Гнев, накопившийся во мне, хлынул на поверхность, заливая всё вокруг тёмной, жгучей яростью. Никакого контроля, никаких тормозов. Только чистая ненависть, которая струилась по венам, разливалась по телу, делая его чужим и горячим. Каблук с хрустом раздавил флешку, оставив под ним крошки пластика и металла. Всё во мне кипело, готово было взорваться, словно вулкан.

— Ты ничтожество, — слова вырывались из горла, как яростный крик, который я пыталась сдержать, но не смогла. — Ты использовала его, как куклу. Ты сделала это с ним, когда он даже не мог понять, что происходит. Ты пыталась разрушить мою жизнь, чтобы удержать его, но ты никогда его не удержишь. Никогда! — Я чувствовала, как в груди поднимается что-то черное, страшное. Она изуродовала мою душу, она изуродовала душу Марата. Тварь. Вонючая тварь!

Мадина пошатнулась, её лицо на мгновение застыло, как маска, которая готова треснуть. Глаза вспыхнули гневом, и я видела, как её ненависть ко мне росла с каждой секундой. Это было как смотреть на дикое животное, попавшее в капкан с шипами.

— Это ты разрушила его, — зарычала она, в её голосе сквозила горечь, злость, отчаяние. — Ты своей любовью уничтожила его. Ты его убила. Ты заставила его выйти на ринг, зная, что это его убьёт! Ты думаешь, ты лучше меня? Думаешь, ты святая? Да ты такая же грязь, как и я!

Я подошла к ней вплотную, шагнув так резко, что она отпрянула. Наши лица снова были в сантиметре друг от друга, и я могла видеть каждую её дрожащую ресницу, каждый блеск страха в глазах, который она пыталась скрыть. Этот страх был едва заметен, но он был там, и он питал мой гнев.

— Я ни на секунду не лучше тебя, пришлось измениться…подстроиться под таких как ты и Амина…— сказала я тихо, так тихо, что её пришлось наклониться чуть ближе, чтобы услышать. — Но я никогда не использовала его. Я не заставляла его быть со мной против его воли. А ты... ты всего лишь жалкая ничтожная сука, которая думала, что сможет управлять его судьбой. Только он явно облапошил тебя и ушел, да? Бросил тебя…Снова вышвырнул как тряпку!

Её губы дрогнули, и на мгновение я увидела, как она теряет контроль, как её злость трещит, как ледяной слой, под которым кипит отчаяние. Она пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Я видела, как её пальцы сжались в кулаки, белея на костяшках. Она была готова броситься на меня, ударить, но что-то удерживало её. Может, страх перед тем, что я сделаю, если она действительно поднимет руку. Или страх перед тем, что я раздеру ее на части, останавливал ее. Трусливая змея.

— Ты... ты не понимаешь, что говоришь, — выдохнула она, но я видела, что она уже не верит в свои слова. — Я сделала всё, чтобы он был счастлив. Всё! Я выхаживала его, кормила, мыла. Я. А не ты!

— Ты сделала всё, чтобы он был твоим, — ответила я резко, обрывая её. — Но счастья здесь не было ни на мгновение. Ни для него, ни для тебя. Ты, возможно, веришь, что можешь заставить его полюбить тебя, загнать в угол и связать цепями. Но любовь так не получишь, Мадина. Она не держится цепями. Она свободна, как ветер, и ты никогда не поймаешь её в свои грязные руки.

— Ты ничего не знаешь о нём! — закричала она, её голос звенел от гнева и безысходности, как струна, натянутая до предела. — Он говорил мне, что ты уничтожила его! Что ты была его проклятием!

— А ты поверила, да? — я усмехнулась, и в этой усмешке было всё — презрение, боль, безграничная ярость. — Поверила, потому что хотела верить. Потому что это позволило тебе чувствовать себя нужной. Но это была ложь, Мадина. И ты знала это, ты знала это каждую секунду, пока делала вид, что у вас с ним что-то есть.

Я отступила на шаг, оторвав взгляд от её перекошенного лица, взглянув на камеру, на проклятую комнату, пропитанную её мерзкими играми.

— Знаешь, почему ты не смогла его удержать? — я снова посмотрела ей в глаза, прямо, жёстко, до боли. — Потому что он никогда не принадлежал тебе. Никогда. Даже если бы ты заковала его в цепи, он бы всё равно остался свободным. А ты... ты просто тень, которой никогда не будет…ты пустое место.

Она хотела ответить, кричать, но все слова, которые она так долго держала внутри, застряли в горле. Она поняла, что проиграла. Проиграла не потому, что не смогла сломать его, а потому, что никогда не была достаточно сильной, чтобы заставить его остаться.

— Ты думаешь, ты его знаешь, — прошептала она, её голос был слабым, но в нём ещё оставался яд. — Ты не видела, как он страдал, как он кричал во сне...

— Хватит, — я подняла руку, — Это не имеет значения. Теперь. Как он обхитрил тебя, м? Притворился, что любит? Да? Я угадала? А потом просто ушел и не стал марать о тебя руки.

Её глаза наполнились слезами, и она тряхнула головой, словно пыталась избавиться от моих слов.

— Ты его потеряла, — прошептала она, её губы дрожали. — Ты потеряла его как и я!