— Я поеду с тобой, — выпаливаю я, внезапно решившись. Даже сама не ожидала от себя этих слов, но когда они сорвались с моих губ, мне стало легче.

Миро бросает на меня быстрый, тяжёлый взгляд. Он всегда был моим защитником, тем, кто сохранял холодную голову, даже когда я разрывалась от боли и ярости. Но сейчас я вижу, что даже он не уверен в своих решениях.

— Алиса, это плохая идея. В прошлый раз это не принесло ничего хорошего…я сам справлюсь. Если что-то узнаю поверь ты получишь известия в том виде, в котором их получу я. Вплоть до видеосъемки.

— Я поеду, — отрезаю, не оставляя места для возражений. Я не потерплю отказов. Это не обсуждается.

Миро опускает взгляд и устало кивает. Он знает, что меня не остановить. И, наверное, я сама это понимаю — остановить себя может только правда. Или смерть. Но пока я жива, я буду искать ответы. Я буду искать Марата, даже если он уже в могиле. Когда мы подъехали к месту, сердце будто замирает. Сердце бьётся так, что, кажется, его слышат все вокруг. Но я не могу контролировать этот ритм, не могу сдержать волну ужаса, которая накрывает меня, когда я вижу руины. Дом Кабана сгорел дотла.

От его бывшего логова остались только почерневшие от пламени балки, обломки кирпичей и горький запах гари, пропитывающий воздух.

Внутри у меня всё скручивается в тугой узел. Он мёртв. Кто-то убил его и поджёг всё к чёрту.

— Чёрт, — Миро осматривается, качая головой. — Я говорил тебе, это плохая идея. Мы слишком поздно.

Я молчу, но внутри бурлит. Я чувствую что-то... Что-то не так. Здесь что-то большее. Это не просто месть. Это не просто расчистка территории. Кто-то хотел уничтожить следы. Уничтожить всё, что могло нас вывести на Марата.

— Почему это сделали именно сейчас… не просто так…не верю в случайности, — шепчу я, сама не веря, что говорю это вслух.

Миро хмурится, но ничего не говорит. Он чувствует это тоже. Слишком многое совпадает. И каждое новое совпадение — как удар в лицо. Это не случайность.

— Мы должны выяснить, кто его убил, — говорю я решительно, стиснув зубы. — Мне нужно знать.

Миро устало выдыхает и поднимает на меня взгляд.

— Алиса, это не твоё дело. Мы не можем вернуться назад, даже если узнаем, кто за этим стоит. Это всё прошлое. Оставь это. У Кабана могло быть много врагов.

— Я не могу, — произношу тихо, но так, что в голосе слышится неумолимость. — Мне нужно знать. Мы должны докопаться до истины. Это связано с Маратом, я это чувствую.

Миро сжимает челюсти. Он знает, что спорить со мной бесполезно. Он знает, что если я что-то решила, то доведу это до конца, даже если ему придётся идти за мной по пеплу и крови.

— Ладно, — кивает он, бросив взгляд на пепелище. — У меня есть кое-какие связи. Кабан работал с человеком по имени Гром. Возможно, он достанет для нас записи с камер наблюдения из СТО напротив. Это может быть наш шанс.

Мы отправляемся к Грому. Бывший наводчик Кабана, он долгое время был его правой рукой, его глазами и ушами в этом районе. Но сейчас он прячется. Как крыса. Бар, в который мы заходим, наполнен густым табачным дымом, пропитан дешевым алкоголем. Когда я вижу его — худого, сгорбленного мужчину, с застывшим в глазах страхом — понимаю, что он знает больше, чем говорит.

— Гром, — громко зовёт его Миро, подходя ближе. Тот вздрагивает, как будто от неожиданности, и смотрит на нас с ужасом.

— Я ничего не знаю, — бормочет он, нервно затягиваясь сигаретой. Его руки дрожат, как у запойного алкоголика.

— Знаешь, — голос Миро холоден и режет, как нож. — Чаро с тобой кое-что вертел. Мне нужны записи с камер СТО Чаро. Понял? Чтоб завтра их достал для нас.

Гром сжимает губы и отворачивается, делая вид, что не слышит. Миро хватает его за плечо и разворачивает к себе.

— Достанешь записи, Гром, или клянусь, что твоя участь будет намного страшнее, чем участь Кабана.

Гром облизывается, руки его дрожат ещё сильнее. Он боится. И правильно боится.

— Хорошо… хорошо, — выдыхает он, кивая. — Но вы меня здесь не видели. Поняли? Я знать не хочу кто его порешил! Видеть не хочу и слышать! Мне это не надо!

Мы сидим в полутёмной комнате, освещённой только монитором. На экране мерцают записи с камер. Я сижу на краю кресла, стиснув пальцы так, что ногти впиваются в ладони. Сердце колотится, и каждый новый кадр даётся мне с трудом. Кабан ещё жив. Ходит по своему двору, как ни в чём не бывало. Я смотрю, как он выполняет свои обычные рутинные дела. Время идёт, и я почти теряю терпение.

А потом появляется фигура. Человек в капюшоне. Всё внутри меня холодеет. Время словно замедляется, как в кошмаре. Я смотрю на экран и не могу дышать. Я знаю эту походку. Я знаю этот силуэт.

— Это он, — едва выдыхаю я, как будто забыла как это говорить своим голосом.