Эти слова заставили меня ощутить как замерло мое сердце, и боль от них пронзила моё сердце. Но я не позволила себе дрогнуть, не позволила ей увидеть, что её яд достиг цели. Я держалась, как ледяная статуя, пока внутри всё горело. Её уверенность была слишком наигранной, чтобы быть правдой. Она играла, и если это была игра, я собиралась сыграть в неё до конца.

— Ты ведь знаешь, что я не верю тебе, — сказала я тихо, и каждый звук явно бесил Мадину, расползаясь по её нервам. Мои глаза впились в её, как острые лезвия, и я видела, как дыхание твари стало чуть быстрее, чуть тяжелее. — Так что можешь даже не пытаться.

Мадина медленно шагнула ко мне, будто кошка, которая крадётся к своей жертве. Но я не двинулась с места. Моё тело было напряжено, как натянутая струна, но я не собиралась уступать. Я способна задушить ее своими руками и никто меня теперь не остановит.

— Алиса, — её голос стал тише, почти шёпотом, но в нём звучала злая насмешка. — Ты всё ещё не понимаешь? Всё кончено. Он мёртв. Я знаю, что ты хочешь продолжать верить, но реальность другая. Он был сломлен, и ты сделала это. — Её губы скривились в злобной усмешке. — Ты сама его убила, и теперь его нет. Прими это.

Я почувствовала, как сердце дернулсь так сильно, что на мгновение показалось, будто я задохнусь. Но я не могла показать ей свою слабость. Я не могла позволить ей победить, даже если её слова обжигали, как кислота, разъедая мою душу.

— Нет, Мадина, — сказала я, и моё лицо стало каменным. — Я вижу твою ложь, и если ты думаешь, что я просто уйду, ты ошибаешься. Я выясню правду, даже если для этого мне придётся вытащить её из тебя самой, выдрать вместе с мясом…Да и пришла я не только за этим. Но мы обсудим все остальное потом.

Я увидела, как на миг её глаза расширились, а потом сузились снова, но я знала, что она больше не чувствовала себя такой уверенной. Её лицо затвердело, как ледяная маска, но этот страх, который я заметила, уже разросся внутри неё, как кислота.

— О, правда? — сказала она, поднимая подбородок. — И что ты собираешься делать, Алиса? Запугивать меня? Угрожать? Ты не сможешь ничего изменить. Его нет. Теперь он не принадлежит тебе!

— Но и не принадлежит тебе, Мадина, — сказала я, медленно приближаясь к ней, видя, как её тело напрягается при каждом моём шаге. — Ты не поняла главного. Я — не та, кто сдаётся. Я не остановлюсь, пока не узнаю всё. И если ты думаешь, что можешь спрятаться за своей ложью и своими играми, то ты очень сильно разочаруешься.

Мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовала её дыхание, холодное и резкое, как колючий ветер. Она дрожала, её руки чуть заметно подрагивали, и я видела, как её глаза бегают, словно она пыталась найти выход. Но выхода не было. Не для неё.

— У тебя нет выбора, Мадина, — прошептала я, и моё лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её. — Или ты скажешь мне правду, или я вытяну её из тебя любой ценой. Выбор за тобой.

Она смотрела на меня, её глаза были расширены, и я видела в них борьбу — между страхом и гордостью, между желанием сохранить своё лицо и паническим ужасом перед тем, что я могу сделать.

— Тебе не понять, — наконец сказала она, и её голос сорвался. — Марат мёртв, и ничего не изменит этого. Прими это и уйди. Уходи, Алиса, потому что здесь тебе больше нечего искать.

Но я только усмехнулась, чувствуя, как внутри меня растёт ледяная ярость.

— Если он действительно мёртв, тогда тебе нечего бояться, правда? — сказала я, едва сдерживая язвительность. — Но я думаю, ты знаешь, что он жив. Ты знаешь что-то, и я это узнаю. Ну и…так просто я не уйду. У нас с тобой будет долгая беседа. Долгая и страшная. Для тебя.

Мы стояли, глядя друг на друга, как две хищницы, каждая из которых ждала момента, чтобы нанести смертельный удар. Мадина могла делать вид, что она сильнее, но её страх выдавал её.