"Я знаю, где ОН. Если хочешь узнать, приди на пересечение улицы Дзержинского и старого моста, приедешь в заброшенный ангар. Одна. Завяжи глаза, когда войдешь. Тогда я скажу тебе, где он."

Я перечитал это сообщение, и оно показалось мне жестоким, холодным, почти издевательским. Я не хотел, чтобы всё выглядело так. Но я знал, что иначе она не придёт. Она слишком умна, слишком сильна, чтобы просто броситься навстречу неизвестному. Ей нужно было что-то, что заставило бы её забыть о страхе, пойти наперекор своим сомнениям. Я дал ей это — неважно, какой ценой.

Я прижался лбом к холодному стеклу окна, так сильно, что оно едва не треснуло. Закрыл глаза, стиснул зубы, пытаясь убедить себя, что это правильное решение. Что я не сошёл с ума, что всё ещё контролирую свои мысли. Чушь. Враньё. Я был в шаге от того, чтобы расколоться, потерять себя, и держался только за одно — за надежду, что она придёт. Я нажал "отправить" и почувствовал, как дрожат пальцы. Сердце билось, как у зверя в ловушке. Она могла не прийти. Могла всё проигнорировать, выкинуть этот телефон, как выкидывают мусор, и я знал, что в этом случае я потеряю её окончательно. Но я сделал это. Я рисковал всем, потому что не мог больше прятаться. Я должен был увидеть её. Я должен был знать, что она ещё дышит мной, что хоть что-то осталось в этом проклятом мире, что не разрушилось до конца.

Она должна была прийти.

Утро. Грязное, серое утро, которое я ненавидел больше, чем любую ночь. Я снова стоял напротив её окна, как проклятый, как сумасшедший. Вглядывался в тусклый свет, который пробивался через занавески, пока не увидел её силуэт. Она сидела там, держа телефон в руках, и читала моё сообщение. Я ждал этой секунды, не дыша, как будто моя жизнь зависела от того, как она отреагирует. Видел, как её губы плотно сжались, словно она пыталась удержать внутри крик. Плечи напряглись, тонкая линия шеи натянулась, как струна. Её пальцы сжимали телефон так крепко, что мне показалось — вот-вот раздавит. Она читала и не верила. Я видел это в её движениях, в том, как её голова чуть наклонилась вперёд, как глаза расширились.

Она не могла понять, кто это и зачем. Сердце у неё, наверное, билось, как у загнанного зверя, пытаясь вырваться из грудной клетки. Я представлял, как её мысли метались, мечущиеся, сбитые с толку: «Что это? Шанс? Обман? Игра?». Она была слишком умна, чтобы бросаться на крючок, но я знал её. Знал, что надежда внутри неё загорелась, как спичка в темноте, и эта надежда могла затмить всё остальное. Я держался за эту мысль, словно утопающий за спасательный круг. Я видел, как она ходила по комнате, меряя шагами пространство, будто зверь в клетке. Она садилась, потом вскакивала, снова садилась, потом снова вставала, будто её рвало на части изнутри. Две силы дрались внутри нее, тянули в разные стороны. Но я знал, что в глубине её глаз горело то, что я хотел увидеть. Надежда. Глупая, слепая, отчаянная, но всё же надежда. Она ещё верила, что может найти ответы. Что этот проклятый мир не сожрал всё до последнего кусочка. И я был рад. Как чертов маньяк. Я был рад, потому что моя смска заставила ее переживать, пробудила, свела с ума. А значит ей не все равно.

Сумерки опустились на город, когда я выбрал место для встречи. Старый ангар на окраине, заросший бурьяном, забытый всеми, даже ветром. Там, где даже крысы давно не жили. Место, которое годами стояло пустым, как гроб, затянутый паутиной. Идеальное место для тех, кто хочет остаться невидимым. Здесь не будет лишних глаз. Никто не услышит ни криков, ни шёпота, ни шагов. Только темнота и я. Продумал всё до мельчайших деталей. Спрятался так, чтобы видеть её, но оставаться в тени, в безопасности. Словно волк, следящий за добычей. Я был готов к любому исходу — если она бросится в бегство, если начнёт кричать, если не придёт вовсе. Всё, кроме одного — увидеть, как она снова будет страдать из-за меня. Но это было неизбежно. Это было частью игры, которую я сам и начал.

***

Она вышла из своего дома, медленно, осторожно, как будто каждый шаг причинял ей боль. Я сжимал руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. Словно каждая секунда, что она приближалась, отрывала кусок мяса от моих костей. Она пришла одна, как я и просил. Без друзей, без подруг, без тех, кто мог бы её защитить. Я почти ожидал, что она возьмёт с собой кого-то для подстраховки, что она окажется хитрее, но нет. Она поехала одна. Я за ней.

Припарковалась неподалеку от ангара. Красивая как безумие, ошеломляющая, как ветер. Моя женщина. Она принадлежит только мне и я дьявольски люблю ее. Так люблю, что сил нет терпеть.