Врач кивнул в ответ, и я пошел за ним, чтобы выполнить свою часть договора. Черт, если моя кровь могла бы помочь, то пусть будет так. Я не мог сделать многое, но это… это я мог сделать для нее.

Медсестра провела меня через коридоры больницы, которые пахли антисептиками и стерильностью, до маленькой комнаты с рядом кресел. Я сел в одно из них, оглядываясь вокруг с недоверием и напряжением, которое тяжело было скрыть. Да, иголки мне не нравятся. Лучше один раз получить по морде, чем подставить вену под эти приспособления.

— Просто расслабьтесь, это не займет много времени, — мягко сказала медсестра, подготавливая мою руку к уколу. Я посмотрел на неё с иронией.

— Я не привык расслабляться, — ответил я, чувствуя, как мои мышцы напрягаются при виде иглы и медицинских трубок.

Медсестра вонзила иглу в вену, и я почувствовал легкий прокол. Неприятные ощущения от укола быстро сменились чем-то странным, чему я не мог найти объяснения — чувством уязвимости, которое я старался всегда скрывать. Кровь начала медленно заполнять прозрачный контейнер, и я смотрел на неё, чувствуя, как каждая капля уносит часть моей силы, но в то же время приносит облегчение.

— Вы делаете благое дело, — сказала медсестра, пытаясь как-то подбодрить меня. Я только мрачно кивнул в ответ. Раньше я б пофлиртовал с ней и возможно трахнул бы прямо в этом кабинете, но сейчас я думал только об Алисе. Только о ее бледном лице и этом отчаянии в глазах. Как упрек мне. Как удар под дых и лезвием по венам. Во время процедуры я ловил себя на мысли, что, может быть, это и есть мой способ исправить некоторые из моих ошибок. Кто знает? Может быть, где-то сейчас моя кровь поможет сохранить чью-то жизнь. Может быть, это даст мне некоторое искупление в этом хаотичном и жестоком мире.

Сижу, смотрю, как кровь медленно капает в пакет, и думаю… Вся моя жизнь — борьба, вечный бой. А тут такая ерунда — сдать кровь — и ты уже герой, можешь кого-то спасти. Просто так, без боев, без криков и крови на асфальте. Смешно.

Снова гоняю в голове мысли о Алисе. Она меня связала по рукам и ногам и этот брак тянет меня на дно, но… Всё не так просто. Видел её сегодня, такую бледную, исхудалую. И понимал, что сдохнуть за нее могу. Вот так просто. Сдохнуть, чтоб она жила. Страх запредельный потерять. И Шамиль… мой мальчик… Черт, почему всё так сложно?

Вот она, жизнь, Марат. Не только твоё эго важно. Поступки, вот что формирует нашу судьбу. Сейчас кажется, что сдача крови — мелочь, но для кого-то это шанс. А что я могу дать своей семье? Безопасность? Я могу стараться! Лезть из кожи вон! Но хватит ли этого? Любовь, уважение… они не купятся за деньги и не выиграются в бойцовском поединке.

Алиса с ее странным тяготением к Шамилю, она, кажется, нашла к нему подход. И я… Я что? Я могу только угрожать и орать, никчемное дерьмо. Но сейчас, когда кровь утекает из меня, я чувствую, как будто уходят и все мои плохие мысли. Хочется верить, что могу измениться. Что смогу быть для них кем-то большим, чем просто злым кавказцем с могучими кулаками.

Медсестра подходит, говорит, что все ок, я молодец. Ха, если бы она знала, что я не всегда молодец. Но сегодня — быть может. Это будет мой настоящий бой — бой за жизнь, а не просто на ринге. Встаю, чувствую легкую слабость, но внутри как-то светло.

Когда всё было закончено, я встал, почувствовав некоторую слабость в коленях, но в то же время странное удовлетворение от осознания сделанного. Медсестра благодарно улыбнулась, протягивая мне стакан сока. Чертовски приятно быть кем-то близким к Аллаху хоть миллисекунду.

— Вы можете почувствовать слабость, это нормально. Этот сок поможет вам восстановить силы, — сказала она.

Я принял сок, медленно попивая его и чувствуя, как каждый глоток возвращает мне часть утраченной энергии. Я направился обратно к комнате Алисы.

Дождь льет как из ведра, бьет по земле так же яростно, как бушует злость в моей груди. Я так и не узнал кто виноват в падении Алисы. Закрадывались подозрения, но подтвердить ничем не мог. И она молчит…Алиса. Как много теперь для меня сочетается в этом имени, как будто оно болит внутри, выжигает мне сердце. Дорого но мне. Родное какое-то. Каждая буква звучит как песня. Только не красивая, не романтичная, а болезненная. Так что душу наизнанку.

Почти три недели в больнице с ней провел. Не отходил. Чтоб не знала ночевал в коридоре и врачу запретил говорить. Мне знать надо было постоянно как она. Что происходит. Шах как ни странно оставил в покое, да и до боя на лайнере оставалось время. Когда к Алисе приходил почти не общались. Я фрукты приносил, витамины. Ничего не спрашивал. Нет ничего тупее «как ты?». Я и так знал как она. Я читал ежедневные отчеты врачей. Силен оказался приплод Шаховский. Корни хорошо пустил. Уцепился за нее. Опасность выкидыша миновала.