Пф-ф. Видел я и похлеще. Ему не удастся запугать меня этими дешёвыми трюками. Я оцениваю его холодным, расчетливым взглядом, взвешиваю все его сильные стороны, но в то же время улавливаю и слабости. Он крепкий, но слишком самоуверенный, наивно верит, что размеры и грубая сила решат исход боя. Глупец.

Его ухмылка с каждым мигом становится всё шире, его самодовольство разливается по всему коридору, словно неприятный запах. Кажется, что он уверен на сто процентов, что не оставит мне шансов.

Сохраняя спокойствие, я сжимаю кулаки, держась прямо и не отступая ни на шаг. Чувствую, как сердце бьется чаще, но не от страха. От гнева. От жажды доказать этому громиле, что я не собираюсь быть просто очередным слабаком на его пути к победе.

Он продолжает ухмыляться, не сводя с меня глаз, но в его взгляде уже мелькает что-то вроде осторожности. Он понимает, что я не боюсь его размера или того, что он может сделать. И я вижу, как эта маленькая искорка неуверенности пробивается сквозь его наглую ухмылку.

Я делаю шаг вперед, держу взгляд твердым, и он замолкает, его улыбка немного стирается.

— Думаешь, испугаешь меня своими мускулами? — я говорю тихо, но достаточно четко, чтобы он услышал каждое слово. — Большой шкаф громче падает.

Он прищуривается, но ничего не говорит. И мы стоим в молчании, выжидая момент, пока кто-то не сделает первый шаг.

Китаец протягивает руку, словно бы для дружеского рукопожатия, но я сразу вижу в этом жесте ловушку. Его лицо каменное, но в уголках глаз проскальзывает насмешка. Под этим рукопожатием прячется яд.

— Марат, — его голос хладнокровен, будто я не больше чем пешка в его игре. — Советую отказаться от боя, пока не поздно. Поверь мне, тебе не захочется, чтобы тебя разорвали на куски. Ты же знаешь, что будет, если выйдешь на ринг.

Его пальцы обхватывают мои, но он слишком сильно сжимает руку, пытаясь показать свою силу. Я не даю ему этого удовольствия, отвечая таким же крепким захватом, и улыбаюсь.

— Разорвать меня? — мой голос пронзает тишину коридора, и я ощущаю в его рукопожатии легкое колебание. — Попробуй, приятель.

Он наклоняется ближе, его глаза сверкают холодной жестокостью.

— Если отойдешь в сторону, можешь получить неплохие деньги. Пускай бои без правил останутся на ринге для настоящих бойцов. Сколько хочешь за то, чтобы не выходить на поединок?

Он пытается улыбаться, словно все это безобидная шутка, но я вижу, как он сквозит презрением. Я, не разжимая пальцев, приближаюсь еще ближе, наши лица почти касаются друг друга. Моя улыбка становится шире, я вижу, как его ухмылка исчезает.

— Деньги? — я говорю сквозь зубы. — Деньги пусть тебе помогут в больнице, когда тебя откачают после нашего боя. Если откачают!

Его кулак напрягается в моем, но я не отступаю, встречая взгляд с вызовом и холодной решимостью.

Его ухмылка начинает таять, как лёд на солнце, а в глазах читается растерянность. Глядя ему прямо в лицо, я начинаю смеяться. Звонко, громко, отчаянно. Этот смех звучит в коридоре, как вызов.

— Ты серьезно, приятель? Думаешь, можешь купить меня за свои грязные деньги? — говорю, и продолжаю ржать. — Я разорву твой упругий, огромный, желтый зад на британский флаг, понял?

Улыбка полностью исчезает с его лица, оно мрачнеет и заливается краской. Я вижу, как его глаза сверкают гневом, а кулаки сжимаются, словно он готов наброситься прямо здесь и сейчас. Но нет. Он знает, что сейчас не время.

— Ты, чеченец, даже не представляешь, с кем связался. Я уничтожу тебя, растопчу и заставлю пожалеть о том, что ты вышел против меня.

Я лишь приподнимаю бровь, с трудом сдерживая хохот, и, сохраняя ледяной взгляд, говорю ему в лицо:

— Попробуй. Только я не знаю, сможешь ли ты вынести последствия после того, как я тебя размажу по этому лайнеру.

Говорю я глядя прямо в глаза этому нахальному ублюдку. Мы стоим, как два быка перед схваткой, никто не хочет первым отвернуться или сделать шаг назад.

И тут из соседней каюты выходит Алиса. Она застывает, видя нас с китайцем лицом к лицу. Я вижу, как её глаза округляются от неожиданности, а пальцы, дрожа, крепко сжимают дверную ручку. Без колебаний становлюсь между ней и противником, моя спина прикрывает её фигуру, будто щит. От этого в моих жилах кровь закипает сильнее.

Китаец ухмыляется, как безжалостный хищник, увидевший добычу. Смотрит на Алису, оценивающе осматривая её взглядом, как очередной приз. Ухмылка становится шире, и он наклоняется чуть ближе.

— Когда я разберусь с тобой, — говорит он, не отводя глаз от Алисы, — я развлекусь с твоей женой.

И меня тут же накрывает. Сильно. С головой. Так что дышать становится нечем.

В этот момент я ощущаю, как внутри меня поднимается волна гнева. Сжимаю кулаки так сильно, что слышу треск суставов. Не могу позволить ему сказать еще слово. Мой голос пронзает коридор, как стальной клинок.