С каждым днем, проведенным в этой золоченом клетке, я чувствую себя все более одинокой и забытой. Марат… его взгляды иногда становятся такими холодными, что мне кажется, он смотрит сквозь меня и обдает адским льдом. Я стараюсь не показывать свою боль, улыбаюсь, когда нужно, и продолжаю жить как будто ничего не случилось. Но моя душа кричит, моя душа ждет какого-то решения, облегчения. Иногда мне так больно, что хочется выть волком, хочется просто исчезнуть.

Не знаю, почему мое сердце так ищет утешения в Шамиле. Может быть, потому что в его глазах я вижу отражение своего собственного одиночества? Этот маленький мальчик, такой замкнутый в своем мире, кажется мне ближе всех. Я видела, как Марат смотрел на нас вчера. Это был взгляд полный злости… или больше ревности? Мне страшно думать о том, что он может запретить мне видеться с Шамилем. Но я не могу отступить, не сейчас, когда между мной и мальчиком начал налаживаться настоящий контакт. Няня сказала, что мой муж согласился на мои встречи с ребенком. Это утешало. Со мной лично Марат не разговаривал практически совсем. Мы спали в одной постели, но между нами была огромная, толстая каменная стена. Со временем я даже перестала бояться, что он захочет тронуть меня. Я теперь для него грязная, измазанная в черноте насилия, трахнутая другим мужчиной, его врагом. Марат брезгует мной…Наверное это к лучшему, но само осознание заставляет мучиться от едкой боли.

Мои дни заполнены учебой по АВА-терапии. Я читаю, занимаюсь, стараясь запомнить каждую мелочь, которая могла бы помочь Шамилю. Когда я вместе с ним, мое сердце наполняется теплом, каждый его маленький успех кажется мне большой победой. И каждый такой момент я боюсь, что Марат внезапно отберет у меня эту маленькую радость. В глубине души я знаю, что делаю это не только ради Шамиля. Это мой способ доказать Марату и всем в этом доме, что я не просто тень, не бесцветное пятно на их идеальном фоне. Я человек, который может любить и делать добро, даже если сама ощущаю лишь боль и отчаяние.

Мои ночи полны снов о доме, эфемерном доме, которого у меня никогда не было…о доме, где нет золотых клеток, где я могу быть свободной. Но каждое утро я просыпаюсь под тяжелым взглядом портретов предков Марата, и мне напоминают, что моя свобода — это лишь мираж в пустыне моей жизни здесь.

Я шла по коридору клиники, и мне казалось, что я иду как по лезвию ножа. Каждый шаг отдавался эхом в моей опустошенной душе, каждый взгляд случайных прохожих казалось горел. обвинением. "Мать…" — это слово должно было вызывать во мне чувство радости, но все, что я чувствовала, — это огромный, непреодолимый страх и вину. Это я спровоцировала все что случилось…И со мной и с Маратом.

Сидя в кресле ультразвукового исследования, я механически отвечала на стандартные вопросы врача. Мой взгляд был прикован к монитору, где черно-белая картинка медленно оживала, обретая форму моего будущего ребенка. "У вас будет мальчик", — невозмутимо объявил врач. Я уловила в его голосе нотки радости, но она не нашла отклика в моем сердце.

Какая ирония. Мальчик. Еще один мужчина в моей жизни, которого я должна буду любить всем сердцем, невзирая на обстоятельства его появления на свет. В моем воображении мелькнули картины: его первые шаги, первое слово, первый смех… Но вместо умиления я чувствовала лишь глубокую боль. Внутри меня всё сжалось, когда я пыталась представить себе, как буду смотреть ему в глаза, зная, как он появился в моей жизни. Мои мысли неумолимо возвращались к той ужасной ночи, и каждый раз мне казалось, что я тону все глубже и глубже в море своего отчаяния.

Я старалась прогнать эту черноту из своей души, старалась убедить себя, что должна быть благодарна за эту новую жизнь. Ведь я уже потеряла ребенка, и это было нечто, что я никогда не смогу простить себе и забыть. "Бог дал мне еще один шанс," — пыталась убедить себя я. Но моя душа была полна сомнений.

Подавленная, я покинула кабинет УЗИ. Как я могу быть матерью этому ребенку? Как я могу дать ему всю свою любовь и заботу, зная, каким образом он появился как был зачат и кто его отец? Эти вопросы мучили меня, и я не находила на них ответов.

Мое самое большое утешение, моя отрада, я нашла небольшой островок умиротворения в заботе о Шамиле. Мальчик, который ранее казался таким закрытым и недоступным, постепенно начал реагировать на мои попытки установить с ним контакт.

Каждый день я приносила ему маленькие угощения — кусочки фруктов или сладкие печенья, которые я выбирала так, чтобы они были не только вкусными, но и полезными. Изначально Шамиль брал их молча, без видимых эмоций, но со временем я заметила, как его глаза загорались, когда я входила в комнату. Это был маленький, но такой важный знак для меня. Мы начали рисовать вместе. Я показывала ему, как сочетать цвета, и он следовал за моими руками своими маленькими пальчиками, медленно, но уверенно копируя мои движения. Эти моменты были полны магии — видеть, как новый мир открывается перед ним, было невероятно.