Я не могла видеть, что происходит вокруг, моё тело отказывалось подчиняться, но я чувствовала, как чьи-то руки аккуратно приподнимают меня. Кто-то приложил что-то холодное к моей голове, возможно, чтобы остановить кровь или снять отек.

— Осторожно с ней! Берегите её! — услышала я голос Зулейхи, который внезапно стал таким нежным и заботливым, что я едва узнала его. — Скорую вызвали! Где эти болваны? Почему так долго? Позвоните Марату!

Все вокруг было как в тумане: звуки, крики, приказы, шаги. И каждый звук усиливал мою беспомощность. Но где-то в глубине я чувствовала, что не одна, и это давало мне силы бороться за каждый вздох.

Пронзительный вой сирены скорой помощи разрезал воздух, когда меня опрометью увозили из особняка. Я лежала на носилках, тело мое было завернуто в теплое одеяло, но внутри я ощущала леденящий холод страха. Глаза мои то и дело закрывались, потеря сознания сменялась мгновениями ясности — я воспринимала все как во сне, через кружевное марево полусна и полубодрствования.

Скорая рванула с места. Мир за пределами маленького окна машины мелькал и искажался, формируя бессвязный поток света и тени. Слабый голос врача пытался успокоить меня, но его слова тонули в моем внутреннем хаосе, где страх сплетался с болью.

— Все будет в порядке, мы почти приехали. Просто попробуйте расслабиться.

Под колесами скорой стучала мостовая, каждый удар напоминал о том, что все это не сон. Моя рука неосознанно скользнула к животу, где зарождалась новая жизнь. «Пожалуйста, позволь мне защитить тебя», — шептала я, едва слышно, почти мысленно. Страх за неродившегося ребенка усиливался с каждой минутой, каждым поворотом на скорости. Панические мысли обрушивались одна за другой. Что если я потеряю ребенка? Что если я не смогу больше иметь детей? Что если Марат не простит мне этого падения? Каждая из этих мыслей была как удар ножом по уже истекающей кровью душе.

Медленно мой разум устал бороться с приливами страха и паники, и я погрузилась в глубокую, беспокойную дрему, из которой мне предстояло проснуться уже в стенах больницы, среди белых халатов и стерильного запаха антисептиков. В этом новом мире каждый вздох давался с трудом, а каждый миг ясности казался временным просветом между волнами боли и тревоги.

Среди мерцающего света и бесконечного потока коридоров больницы, мое душевное состояние ухудшалось с каждой секундой. Они везли меня на каталке, быстрые шаги и уверенные движения врачей только добавляли ужаса в мои мысли. Я не знала, что происходит, сердце колотилось так, что его стук заглушал все вокруг. Как только я оказалась в кабинете УЗИ, я схватила врача за руку, глаза мои, полные страха, искали в его ответ поддержку или хотя бы немного утешения.

— Мой ребенок… пожалуйста, скажите, он в порядке? — мой голос дрожал от отчаяния и ужаса у меня дежавю и меня трясет от одной мысли что ребенок погиб. Но ответа не последовало, лишь короткий кивок, и меня попросили лечь на кушетку.

Мой живот оголили, холодный гель заставил меня вздрогнуть, а затем началось обследование. Первые несколько мгновений были тихими, слишком тихими, и я не могла сдержать слез — они текли по моим щекам.

Но среди моих всхлипов, я вдруг услышала это — слабое, но отчетливое биение сердечка…маленького сердечка моего ребенка. Это было как музыка для моих ушей, мелодия жизни, которая внезапно заполнила комнату светом и надеждой. Мои рыдания мгновенно превратились в слезы счастья, я плакала, не скрывая облегчения, а рука врача ласково похлопывала меня по руке, успокаивая.

— Ваш малыш в порядке, — наконец раздался ответ, который я так отчаянно ждала. Эти слова были для меня как бальзам на мою истерзанную душу. В тот момент я почувствовала, как мое сердце наполнилось любовью к этой маленькой жизни, которая боролась во мне. Несмотря на все, что произошло, я была полна решимости защитить эту жизнь, как только могла.

Я ворвался в больницу, каждый шаг отдавался эхом по коридору. Моё сердце билось, как барабан, готовый вот-вот лопнуть от напряжения. На стойке регистрации я бросил своё имя, как вызов, как угрозу, которую нельзя игнорировать. "Где она?" — вырвалось у меня грубо. Меня всего трясло. Я, блядь, с трудом держал себя в руках и не мог понять какого хрена происходит.

Мне позвонили и сказали, что Алису везут в больницу, упала с лестницы. Ударилась головой. У меня самого в глазах потемнело. Маленькая моя. Она ж и так до хрена натерпелась. Ее били, мучили…

Персонал отшатнулся, как если бы я был волком, готовым на рывок перегрызть глотку. Я приближался, сжимая кулаки до боли.

— Если с ней что-то будет не так… Если она не получит лучшего лечения, я вас… — Я не закончил, но каждый понял — последствия будут ужасными. Это было написано на моем лице.

— Поговорите с Виктором Олеговичем. Он ее лечащий врач. Это самый лучший нейрохирург в нашей больнице!

— В какой она палате?