Я нашел её в одной из палат. Алиса лежала бледная и тихая, едва дыша. Вид её такой беспомощной, такой слабой разрывал мне сердце на части. Схватил её руку, стараясь быть нежным, но мои руки тряслись от сдерживаемой ярости и страха.

— Как ты? — мой голос звучал все равно жестче, чем я хотел. — Что случилось, Алиса?

Она приоткрыла тонкие веки с дрожащими ресницами и посмотрела на меня. Сколько пронизывающей боли в ее глазах, столько отчаяния. Я почувствовал себя блядским дерьмом.

В тот момент в палату вошел врач. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога.

— Господин Салманов, ваша жена ударилась головой, она не помнит, как упала, — он начал, и я почувствовал, как в жилах замерзает кровь.

— Чего еще она не помнит?

— Я так понимаю только факт падения. Память может вернуться, а может и нет. Это обычно в таких случаях. Блокировка травмирующих обстоятельств. В целом ее состояние стабильное. Есть ушибы. Обошлось без переломов и серьезных повреждений. Алисе Владимировне очень повезло. И ребенок ваш сын тоже в порядке. Это удивительно учитывая падение с лестницы…

Я молча кивнул, хотя внутри кипело. Я должен был разобраться в этом, но сейчас… Сейчас нужно было думать о здоровье Алисы. Немного разочарования от того, что ребенок выжил…я рассчитывал что это и станет избавлением. Думал только о ней. Об этом отродье и мысли не было. Точнее надеялся, что все…Сын! У нее родится сын от этого проклятого, вонючего ублюдка. Как я это переживу. Как, блядь, я вообще смогу с этим смириться.

Но состояние Алисы волновало меня сейчас намного больше.

— Уверены, что нет больше никаких повреждений?

— Сотрясение мозга, ушиб. Это все. Короткая потеря памяти. Точнее не помнит, как произошло падение.

"Ни одна сволочь не уйдет от ответа," — прошипел я сквозь сжатые зубы, глядя на её бледное, беспомощное лицо.

— Если с ней что-то будет не так и вы там где-то ошиблись я вам голову откручу…

Мои слова утонули в грохоте собственного сердца. Я сел рядом с ней, ощущая каждую её дрожь, каждый тихий вздох, и знал — что бы ни случилось, я буду рядом. Я защищу её. Блядь… кажется уже второй раз я налажал.

Ответы врача мне были уже не интересны. Я посмотрел на руку Алисы — она была вся в гематомах и синяках. Закрыла ими живот, когда падала…В этом вся она. Слишком хорошая, слишком нежная. Слишком для такого как я.

— С тобой все будет хорошо. Рядом будет охрана. Круглосуточно. Я, блядь, лифт в доме сделаю.

— Не надо охрану…все случайно. Я в порядке.

Тихо ответила и отвернула голову к окну. Почему в такие моменты мне хотелось схватить ее и трясти, чтобы заставить проявить эмоции. Очень хотелось. Только не равнодушие, не вот эти вечные взгляды сквозь меня. Неужели она не чувствует я ж за нее готов даже перед Шахом ползать на коленях. Когда ж меня так в нее угораздило. В какой момент она вросла в меня как болезнь и пустила корни обвивая мое сердце. Никогда и ни к кому ничего подобного. А с ней…как дурак. Иногда на колени хочется упасть…но я скорее поставлю ее на колени, чем покажу как схожу с ума.

Я ещё стоял у кровати Алисы, когда врач вернулся с какими-то бумагами в руках. Он казался строго официальным, его голос был спокойным, но я чувствовал в его словах некоторое напряжение. Боится, сука. Правильно бойся. Для меня это привычная реакция. Именно такая мне и нужна. Боятся — значит уважают. Ничто так не склоняет головы как страх, приправленный неплохой суммой денег. Когда тебя боятся, а еще тебе обязаны и должны.

— Марат Саидович, — начал он, его взгляд был прямым и серьезным, — нам нужна ваша помощь. В этом отделении мы сталкиваемся с постоянной нехваткой крови для трансфузий, особенно в экстренных случаях.

Я нахмурил брови, сдерживая внутреннюю бурю. Врач продолжал:

— Сдать кровь — это стандартная процедура, которая может спасти жизни многих наших пациентов, не только вашей жены.

— Как это связано со мной? — грубо бросил я, не понимая, зачем он мусолит эту тему здесь и сейчас.

— Вы ведете здоровый образ жизни, спортсмен. Ваша кровь может быть крайне полезной для наших запасов. У вас это не займет много времени, но помощь будет неоценимой, — врач подал мне форму для согласия на донорство. — наша больница была бы вам благодарна. Эта кровь может спасти людей.

Я взял форму. Чувство долга переполняло меня, мысли о том, что где-то тут, в этих стенах, моя кровь может помочь кому-то выжить, стало едва ли не физически ощутимыми. Наверное, это и есть тот самый противовес когда я эту самую кровь проливаю, когда ломаю кости, когда иногда делаю инвалидами своих соперников на ринге.

Возникло ощущение, что это было бы правильным. Особенно сейчас.

— Ладно, — коротко сказал я, метнув бумаги обратно врачу. — Сделаем это. Но только ради нее, — я кивнул в сторону Алисы, все еще лежащей неподвижно на кровати. Кажется, она уснула, ее глаза были закрыты.