И хуже всего то, что Дьявол глаз на нее положил и отдавать явно не торопился. Думал, сделать вид, что утонула она, окунуть пару раз, чтоб псы ее запах почуяли, чтоб пару вещиц ее нашли, а сам выкрал бы девку и притащил к Намсыру. Но не вышло. Охраняет ее Дьявол. Сильно зацепила она Тархана, как смотрит на нее, так глаза и сверкают, а зрачки расширяются от возбуждения. Окутала его своими чарами, приворожила лицом красоты невозможной, неземной. Разум ему затмила. Ничего, Гаанвалт со всем разберется и очень скоро будет управлять всей степью, а то и всей Монголией, всеми золотыми шахтами. Намсыра за нитки легко дергать. Родит ему девка рыжая наследника, и избавится он от нее, как в свое время от матери Дьявола и Беркута избавился. Крутила мозги Намсыру, влюблен он в нее был. С этой влюбленностью Гаанвалт быстро разобрался. Смешал ее с грязью. Так, что она родила от своего палача и насильника, которому шаман ее отдал. Продал, можно сказать.

А паршивца этого, Тархана, надобно сбросить с пьедестала, заставить Намсыра возненавидеть двоюродного племянника.

На личном вертолете добрался до поместья Намсыра. В дом Дракона его впустили беспрепятственно. Зорким взглядом глянул на вакханалию и разврат, царящие вокруг. Мерзость какая. Его покоробило и сотрясло от брезгливости. Шаманы обет безбрачия давали, да и от рождения они равнодушны к плотским утехам. Праздник плодородия – так назывались эти дни, предшествующие прибытию избранниц. Любил высокопарные названия давать Намсыр. Дни адского и невероятного разврата, от которого шамана тошнило. Захмелевшие гости совокуплялись на каждом свободном квадрате сверкающего пола огромной залы. Музыканты играли чувственную мелодию, но ее заглушали мужские и женские стоны, рычание, крики и шлепки голых тел. Шаман приподнял край длинной рубахи и обошел стоящую на коленях женщину, сжимающую ладонями фаллосы двух придворных и жадно сосущую их по очереди. Лицо Гаанвалта исказила гримаса отвращения. Он бы всех их кастрировал, а сучек стерилизовал, чтоб не творили свои мерзости. Пробрался к креслу, на котором восседал Намсыр с золотым кубком в руках. На лице выражение похотливого наслаждения, и глаза узкие темно-карие закатываются под тяжёлые веки. За шесть десятков, а все туда же. Не устает каждый год разврату предаваться.

Перед ним сразу три шлюхи на коленях полуголые, оттопырившие зад и жадно облизывающие его толстый короткий член, причмокивая и толкаясь. Глаза у девок узкие, миндалевидные, одеты в костюмы кошек. Да уж, обделила природа матушка Дракона копьем могучим, но с лихвой восполнила пробел властью бесконечной, жестоким нравом, вздорным характером и похотливой натурой.

Чтоб член колом стоял, шаман варил разные травы и снабжал ими Намсыра. За хорошую цену, естественно. Редкостные лекарства стоили недешево… Особенно, если заказывать их из Швейцарии. О чем Намсыр, конечно, не догадывался. Он считал, что пьет редкие травы, добытые шаманом в степях.

Но за три дня до знаменательной ночи Намсыр не принимал траву, воздерживался от утех, чтоб не испортила качество спермы, и пил всякие снадобья и ел молочные продукты.

Когда шаман приблизился к креслу, Намсыр растолкал девок и опустил рубаху на колени, пряча свое достоинство в штаны. Смачно шлепнул двух черноволосых «кошек» по голым ягодицам, а одну почесал за ушами.

– Не ждал тебя так рано, Гаан. Что-то важное приехал рассказать?

Девушки-кошки сбились в кучу и алчно смотрели на хозяина, облизываясь, как зверьки, и виляя голыми задницами из стороны в сторону.

– Хотел сказать, что новых избранных уже везут, господин.

– Я знаю. Тархан всегда вовремя привозит.

Кивнул в сторону «кошек»

– Новые игрушки?

– Из Китая подарки приехали. Покорные, услужливые. Но ты не вопросы задавать приехал, верно? Что-то важное у тебя, иначе так быстро не прибежал бы.

Шаман присел на придвинутое слугами кресло и откинулся на спинку, отмахнулся от виски, но не отказался от золотого подноса с фруктами, который поставили на низкий столик перед ним.

– Едет отряд, но задерживается сильно.

– Отчего задерживается?

Пнул ногой заигрывающую с ним «кошку», и та отползла назад, сверкая черными узкими глазками. Шаман посмотрел на конусообразную голую грудь с торчащими сосками и снова скривился от отвращения. Женское тело вызывало у него приступ тошноты и гадливости. Но оценить красоту он мог… как истинный ценитель прекрасного и совершенного.

– Дьявол сцепился с Кишлигом, потом с Лхагвой. Строптивый, наглый твой племянник. Я давно тебе говорил, что держишь рядом бомбу замедленного действия.

– Дьявол, да, строптивый и характер паршивый. Но и ты не сахар, шаман. Что там с Лхагвой не поделили?

– Да так… девку отдавать не хотел. Одноглазый выбрал, а Тархан не отдал.

– С каких пор Дьявол наши законы нарушать стал? Лхагве отдаем любую. Такова договоренность.

– Не отдал. Бился. Насмерть.

– И как Лхагва? Живой?

Усмехнулся и несколько глотков из бокала сделал.