Уже снаружи у подножия скалы нам постелили тюфяки с соломой, уложенные до этого в повозке избранниц. Я видела, как Тархан выставил дозорных при выходе из пещеры, а сам скрылся за деревьями. Каждый раз, когда отдалялся, становилось еще тоскливей. Посмотрела вслед, как умчался на своем вороном коне, и ждала, когда вернется обратно. Мне казалось, что пока он рядом, со мной ничего не случится. Так и не смогла уснуть…вдоль скалы прошлась и когда сзади оказалась, на плечи словно петля опустилась и мешок на голову натянули. Закричать не успела, меня протащило по земле, сильно дергая за ноги, а я головой ударяюсь о коряги и камушки, и от ужаса горло холодом перехватывает. Мне кажется, мы приближаемся к воде. Боже! Меня тащат, чтобы утопить?

Удалось от кляпа освободиться, и я громко закричала:

– Тархаааан! Тархаааан!

Закричала с такой силой, что в голове зазвенело. И уже чувствую грязь спиной и ногами, чувствую, как подо мной трясина чавкает. Вода ног касается. Еще немного, и я вся в ней окажусь. Вода как всегда внушала дичайший ужас, и меня захлестнуло паникой.

– Тархаааан! – его имя на повторе, истерически громко, уже не веря, что услышит, и понимая, что я утону в этой склизкой гадости. Вот так глупо. Просто утону в болоте. Меня притащили сюда, чтобы убить… И я знала, кто это сделал. Перед глазами до сих пор стояли жуткие и злые глаза шамана.

Я его не увидела, я его услышала. Топот копыт. Быстрый, резкий, и свист, а также лай псов и крик птицы. Раздался треск, вопли, чавканье. Кто-то дико и адски орал. Но уже на другом языке, словно молил о чем-то. А я все еще в воде… я уже иду ко дну, потому что мне на шею повесили что-то тяжелое. Пока вдруг не ощущаю, как чьи-то руки хватают под ребрами и тянут наверх. И я уже не боюсь. Я точно знаю, кто это. Я прикосновение его рук ни с кем не спутаю.

Взмываю вверх над трясиной и тут же плавно приземляюсь в примятую траву. Где-то трещат сверчки, и ночные птицы покрикивают у воды.

Тархан срывает с моего тела веревки, кожу приятно покалывает в тех местах, где меня связали, и теперь путы больше не впивались, причиняя адскую боль. Веки стали подрагивать, чуть приоткрываясь, и в размытости ничего не вижу, но чувствую его всем телом, всем своим существом. Вернулся, услыхал меня, пришел за мной. Не дал им меня убить. И как же я могу не его быть, если он так же чувствует, как и я его. На расстоянии.

В глаза черные посмотрела и тихо застонала, все еще дрожа от страха. Не выдержала и лицо его руками обхватила.

– Я верила, что ты спасешь меня.

– Зря…

Прошептал и руки мои перехватил.

– Зря верила. Знать надо. Поняла, русская? Знать!

– Знаю.

– Вот теперь правильно.

Тархан отнес меня к воде. Но от одного запаха водоема захотелось вырваться и закричать от ужаса. Только несколько минут назад я чуть не утонула, когда меня вначале протащили за ноги, а потом швырнули в воду.

– Обмыть тебя надо. Ты в грязи и в тине…Хайртай.

Вскинула голову и глаза широко распахнула, чтоб с его змеиными глазами встретиться. Зрачки расширены, в них мое отражение и блеск костров на побережье. Потом я узнаю, что он со стороны реки подходы к пещере охранял.

Дьявол меня на руках держит и в воду вместе со мной заходит. Глубже и глубже.

– Все еще страшно?

– Нет…с тобой не страшно.

– А вдруг утоплю?

– Спас, чтобы утопить? Нееет. Ты не утопишь. Не ты.

Зашел почти по пояс и меня на ноги поставил, а я тут же инстинктивно впилась в него обеими руками, стараясь на воду не смотреть и не думать о том, что там происходит на дне. С самого детства боюсь, что внизу змеи или какие-то твари водятся.

– Если не боишься, то тогда о чем задумалась?

Зачерпнул ладонями воду и мне на голову вылил. Теплая, как парное молоко, и пар клубами вьется, стелется по поверхности, берег заслоняет от глаз наших или нас от чьих-то.

– Ни о чем…

– Тогда о ком?

– Только о тебе…Дьявол.

– Никогда не думай обо мне, Хайртай!

Его пальцы смачивают водой мою шею, мои плечи, полощут мои длинные локоны в реке.

– Воды боишься?

Я кивнула и увидела, как он взгляд опустил вниз на мое лицо мокрое и еще ниже к груди, где ткань тело облепила. И под его взглядом она наливается, тяжелой становится, и соски сильно стягиваются в тугие камушки. Сглотнул судорожно. Дыхание участилось, и крылья носа трепещут в такт вдоху и выдоху. А я осмелела и ладонями шею его мощную обхватила, на губы сочные взгляд перевела, и стало так тяжело дышать, захотелось глоток его дыхания в себя втянуть. Кожа Тархана слегка золотом подсвечивает в лунном свете. Я губами губ его коснулась. И отстранилась, глядя на них, на полную нижнюю и узковатую верхнюю. Но прежде, чем успела снова коснуться, он меня рывком к себе привлек, приподнимая и заставляя обхватить свой торс в воде ногами.

– А так не страшно?