Шепчет прямо в губы, сжимая одной рукой за талию, а другой за ягодицы. Как же это невыносимо – все его тело своим чувствовать, силу его, мышцы упругие, рельеф на груди под мокрой футболкой.

– Мне с тобой ничего не страшно, – выдохнула, и сердце в изнеможении зашлось глухими ударами.

– Думаешь, со мной нечего бояться? Меня бойся, Хайртай. Я зло. Понимаешь? Внутри меня оно живет. Вот здесь!

Мою руку к груди прижал.

– Со мной никогда не будет так, как ты бы хотела.

– Ты не знаешь, как я хочу!

– Во мне зверь живет. Голодный. Жаждущий смерти и боли.

Говорит, а сам сильнее в себя вжимает и губами моих почти касается. Я пальцами в его волосы зарылась.

– Ты никогда меня не обижал…за все эти годы.

– Но хотел…много раз хотел, Хайртай. Даже сейчас хочу!

– А тот, другой, которому ты меня отдашь, думаешь, не обидит? Твоей хочу сначала быть…твоей.

Не удержалась и сама губами к его губам прижалась, услышала стон мужской и почувствовала, как губы его раскрылись и в мои жадно впились, слились с ними в единое целое, голову его руками обхватила, отвечая на поцелуй, касаясь несмело языком его языка. Схватил за волосы и оторвался от моего рта.

– Ты слишком вкусная! Слишком вкусная, Хайртааай. Мне кажется, моя кожа дымится, когда я к тебе прикасаюсь. С ума меня сводишь, ведьма русская!

Задыхается, спину сжимает все сильнее, в себя меня вдавливает, а я животом и промежностью чувствую твердую выпуклость, и мне инстинктивно хочется о нее тереться голодным телом, которое пылает, причиняя боль. За волосы сзади крепче схватил и назад потянул, заставляя выгнуться, прижимаясь мокрым ртом к моему горлу, ниже и ниже, обхватывая губами сосок через мокрую кофту, слегка сжимая зубами, а я невольно извиваюсь на нем, и это невыносимое трение о его эрекцию, ощущение пульсации плоти на плоти и горячий рот на моей груди, язык, дразнящий тугие и вытянувшиеся соски. От сильного возбуждения нечем дышать, хочется плакать и умолять, чтобы унял эту дрожь, эту потребность в нем.

– Прикоснись ко мне…как там, как тогда в воде. Мне снятся твои руки…

– Этого мало…я хочу сниться тебе весь.

Оторвал от себя и в глаза смотрит, губа верхняя вверх вздернулась, подрагивает.

– Если захочешь кричать, кусай губы…Хайртай.

– Зачем мне кричать? Мне не страшно!

– Обещаю…ты захочешь кричать. А нельзя. – прохрипел мне на ухо. – Закрой глаза…

Медленно прикрыла веки и услышала всплеск воды, судорожно стиснула челюсти, тяжело дыша, ощущая, как ночная прохлада иглами впивается в возбужденную грудь, в губы, в щеки. Почувствовала, как под водой поднырнул. От страха дух захватило и грудную клетку сжало, как тисками. А потом замерло все… ни всплеска. Тишина вокруг.

По коже мурашки пошли, когда прикосновения ощутила на внутренней стороне бедер, и не могу понять, чем касается – мягко и в то же время остро, все выше и выше, пока не всхлипнула и тут же не прикусила губы, запрокидывая голову и закатывая глаза, потому что там внизу меня словно опалило жаром. Вздрогнула, а ноги обхватили крепкие мужские ладони. И в груди плещется что-то неведомое… очень чувственное, горячее.

А потом широко раскрыла глаза, когда почувствовала тянущие, скользящие подрагивания прямо на узелке плоти между складками. Сразу и безошибочно в самом чувствительном месте. И мне кажется, что это его язык, но в то же время слишком остро, слишком быстро, и трение на чувствительной, воспаленной плоти невыносимо сильное. Вынырнул, за бедра схватил и вверх поднял, так, что ногами обхватила его сильную шею, так, что голова его между моих бедер и руки держат за ягодицы, а мои пальцы в волосы его вцепились.

Из горла вырываются свистящие всхлипы, и перед глазами все плывет. Не знаю, что он делает со мной, но это невыносимо, это почти больно, настолько сладко, что меня трясет всем телом, и губы кровят от укусов, потому что мне хочется кричать.

Его язык – он везде, извивается и быстро трепещет в самой сердцевине пульсирующего бугорка, а потом жестко спускается вниз и раздвигает меня там, где никто и никогда не касался, мягко, легкими проникновениями внутрь, словно вылизывая стенки лона и заставляя их трепетать, сжиматься вокруг его языка, а он снова выскальзывает наружу и тонко обвивает клитор…. От одной мысли об этом сердце сжимается и тут же отпускает, потому что ласка становится обжигающей.

Наслаждение приближается оглушительно сильно, все тело волнами сотрясается в надвигающемся апокалипсисе оргазма, мне невыносимо хорошо, я приближаюсь к дикому взрыву, пока не выгнулась назад, сжимаемая его сильными руками… Наслаждение нарастает ослепительными витками. Порочное, грязное, оно срывает меня в бездну, и мне не верится, что я в эпицентре этой вакханалии сумасшествия. Пока меня не ослепило с такой силой, что я забилась, как раненная птица, проткнутая иголками, в конвульсиях наслаждения.

– Твоя яяяяя…твояяяя.