Говорит что-то, шепчет. Слышно неразборчиво, но я вижу, как её пальцы скользят по его пиджаку. Слишком медленно, слишком интимно.

А он?

Лютый. Он молчит. Даже не шелохнулся. Просто стоит и смотрит на неё сверху вниз. Он не отталкивает её.

Внутри меня всё переворачивается. Волна ярости, боли, ненависти накрывает так резко, что я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть. Глаза жжёт. Горячие слёзы подступают, размывая всё перед глазами, но я не могу оторвать взгляд от этой сцены. Она снова что-то говорит, смеётся тихо, низким, грудным голосом. Его лицо неподвижно, взгляд холодный, но это неважно. Он не отстраняется. Он позволяет ей прикасаться, позволяет ей быть так близко. Его рука ложится на ее голову поверх фаты и он грубо толкает ее на колени и начинает расстегивать штаны. Тошнота подступает к горлу.

Я срываюсь. Захлопываю дверь настолько резко, что эхо разносится по коридору. Сердце колотится в груди, ноги не слушаются. Бегу, как могу, но дыхание сбивается. Внутри всё кипит.

Отвращение. Ненависть.

К нему. К себе. К этой чёртовой ситуации.

Он, который смотрит на меня так, будто готов разорвать. Он, который делает меня своей пленницей, своей игрушкой. И при этом позволяет этой змее ползать у него под ногами. И я знаю, что она сейчас будет делать – она возьмет у него в рот….прямо здесь прямо в этом банкетном зале.

Перед глазами вспышки. Её алые губы, его холодный взгляд. Всё кружится, как в кошмаре. Добежав до своей комнаты, захлопываю дверь и сползаю по ней на пол. Ноги подгибаются, руки дрожат, а слёзы текут, текут без остановки.

Боль. Она жжёт. Рвёт на части. Я ненавижу его. Чёрт возьми, я ненавижу их обоих.

Но больше всего я ненавижу себя. За то, что это так больно. За то, что мне не всё равно. Я бегу. Бегу через этот чертов зал, не глядя под ноги. Каблуки гремят по мрамору, как выстрелы. Воздуха не хватает, каждый вдох – как глоток ледяной воды, который не спасает, а только душит. Горло сдавлено так, что больно дышать.

Слёзы застилают глаза. Всё вокруг – размытые фигуры, золотые огни, хрусталь, который сверкает так ярко, что режет взгляд. Гости смеются, пьют шампанское, толпятся, обсуждают жениха и невесту, словно ничего не происходит.

Но мне плевать.

Сердце колотится так сильно, что кажется, ещё чуть-чуть, и оно вырвется из груди. Боль в груди сжимает, скручивает изнутри.

"Ненавижу. Ненавижу его!"

***

Возвращаюсь в зал, и сразу же что-то не так. Чую кожей. Она должна быть здесь. Я оставил её на виду, под присмотром. Не могла, сука, испариться. Сканирую зал взглядом — как рентгеном. Толпа, блеск шампанского, эти фальшивые лица. Сраные гости улыбаются, пьют, чокаются бокалами, будто всё заебись. А вот и хуй. Её нет.

Сердце гулко бьёт в груди, а пальцы начинают нервно скользить по краю ближайшего стола. Ещё секунда — и готов разорвать всё, что вижу. Челюсть сжимаю так, что скулы болят. Если она сбежала… Нет. Не могла. Здесь охрана, всё под контролем. Не могла. Но почему-то внутри растёт дрянное чувство. Оно скребётся по нутру, рвёт изнутри, будто меня медленно раздирают на части.

Подходит охранник. Щелчок — мои мысли переключаются на него. Ещё до того, как он открыл рот, вижу по его лицу: новостей нет. По крайней мере, хороших. Не успевает сказать ни слова, а у меня уже всё кипит. Горячая злость накрывает с головой.

— Где она? — спрашиваю, но мой голос звучит, как предупреждение. Низкий, глухой, будто идёт прямо из самого дна ада. Молчание. Этот уёбок молчит, и это мгновение — как спусковой крючок.

Со всей силы переворачиваю ближайший стол с закусками. Всё летит к чертям — хрустальные бокалы, серебряные тарелки, чертовы креветки в соусе. Грохот на весь зал. И плевать. Пусть смотрят.

— Где она, мразь?! — хватаю ближайшего официанта за воротник, тяну на себя. Слышен хрип, но меня это не останавливает. Его глаза расширяются от страха, а я сжимаю кулак, чтобы не размазать его рожу прямо здесь.

В зале тишина. Полная, ёбаная тишина. Гости, эти самодовольные суки, замерли, как манекены. Никто не двигается. Никто не смеет. Все видят, как я держу этого бедолагу, который чуть ли не теряет сознание от страха.

— Говори, сука, где она?! — рычу, встряхивая его. Но он только мотает головой, заикаясь: — Я… я… не видел…

Бросаю его через весь зал. Он падает, корчась на полу. Гости ахают, но мне на них насрать.