Он проходит мимо меня снова. Близко. Так близко, что я чувствую его запах — смесь дорогого одеколона и сигар. В прошлом он мне казался... тёплым. Безопасным. Когда-то давно, в другой жизни. Когда я ещё верила, что он может быть отцом. Отец, продавший свою дочь за долги! Но сейчас... его взгляд скользит по залу, не замечая меня. Он улыбается кому-то вдалеке, и у меня в голове вспыхивает мысль: а видит ли он меня вообще? Или я уже просто тень? Призрак, который ему больше не нужен?

Кажется, что сердце разрывается. Но не из-за того, что я хочу его любви. Нет. Это не любовь. Это предательство. Это холодная пустота там, где должно быть что-то тёплое, человеческое. Я смотрю на его спину, когда он уходит к гостям, и меня накрывает волна горькой ярости. Челюсти сжимаются до боли, ногти впиваются в ладони. Этот человек — мой отец. Мой чёртов отец. И я для него — никто. Просто ошибка. Лишний груз, от которого он готов был избавиться без малейшего сожаления.

Но отец… Его спина всё ещё видна в толпе. Он смеётся. Громко. Искренне? Да хрен там. Он всё это играет. Актер чёртов. На этом спектакле его маска держится крепче всего. К горлу подкатывает ком. Слёзы жгут глаза, но я не позволю себе расплакаться. Не здесь. Не перед всеми этими лицемерами, которые сделают вид, что ничего не заметили. Ухожу в угол, подальше от всей этой лжи. Сжимаю бокал так крепко, что пальцы немеют. Смотрю на блеск хрусталя и думаю: а что, если швырнуть этот бокал в стену? На весь этот чёртов зал? Пусть увидят, каково это — быть невидимой.

Меня усадили за самый дальний стол, почти у чёрта на куличках, подальше от главных гостей. Где-то в углу, куда даже свет от этих дьявольски блестящих люстр едва доходит. Охрана стоит неподалёку. У каждого на лице выражение такое, будто я им чем-то обязана, хотя меня сюда тащили, как чёртову собаку. Даже взгляды не поднимают — смотрят поверх моей головы. Никто даже не смотрит в мою сторону. Люди проходят мимо, как будто меня вообще не существует. Воздух вокруг становится таким густым и вязким, что я почти задыхаюсь.

Руки дрожат. Я смотрю на бокал перед собой. Он высокий, из тонкого стекла, сверкает, будто издевательски. Тянусь к нему, но пальцы будто не слушаются. Дрожь в руках такая, что кажется, я просто разолью это чёртово шампанское на скатерть, если возьму его. Чувствую себя кретинкой. Жалкой, униженной. Даже глоток не могу сделать.

И тут... этот взгляд.

Я чувствую его даже раньше, чем поднимаю голову. В груди сжимается всё. Сердце будто ударяется о рёбра. Мгновенный укол. Я смотрю вверх и встречаю его глаза. Лютый.

Он смотрит на меня. Секунда, две, кажется, что время остановилось. Его лицо — каменное. Ни единой эмоции, ни улыбки, ни сарказма. Ничего. Только глаза.

Завораживающие. Глубокие. Стальные.

Его взгляд прожигает меня насквозь. Это не просто взгляд — это заявка. Напоминание. "Ты моя." Не нужно слов, чтобы это услышать. Я отворачиваюсь резко, как будто его глаза обожгли. Как будто внутри меня что-то загорелось. Дышу через силу, грудь будто сжата стальными тисками. Руки опять дрожат, как у наркомана в ломке.

Как, чёрт побери, он это делает? Почему один его взгляд заставляет меня терять почву под ногами?

Смотрю в стол, пытаюсь выровнять дыхание. Но внутри всё клокочет. Злость, обида, унижение. Этот взгляд был не просто взглядом. Это был приказ. Даже без слов он чётко дал понять, что всё вокруг — его. И я тоже. Меня передёргивает. Хочется сорвать эту маску с его лица, хочется закричать, чтобы он перестал контролировать каждую мою мысль, каждое движение. Но я просто сижу. Сижу и ощущаю, как сжимаюсь в комок. Не могу ни есть, ни пить. Ни дышать, ни думать. Всё внутри орёт: "Беги!" Только вот куда? Шум вокруг приглушён, как будто я в вакууме. Люди смеются, бокалы звенят, музыка играет, но всё это доносится до меня издалека.

Через время, когда все уже танцуют пьяные и веселые я ухожу оттуда. Мне нужно немного подышать воздухом иначе я задыхаюсь как в гробу. Проходя по коридору, замечаю боковую дверь. Приглушённый смех. Высокий, женский, слишком знакомый. Сердце болезненно дергается в груди, как будто заранее знает, что я увижу.

"Не ходи", — твердит внутренний голос. "Не открывай".

Но ноги сами несут меня туда. Как будто кто-то тянет за невидимую верёвку. Останавливаюсь перед дверью, прикладываю ладонь к холодной поверхности. Смех снова, теперь громче. До боли знакомый голос Миланы. И ещё что-то. Глухая тишина, в которой слышно дыхание.

Я медлю. Что-то внутри меня кричит, умоляет развернуться, уйти, спрятаться. Но я уже медленно тянусь к ручке. Пальцы дрожат. Холодный металл обжигает. Дёргаю дверь на себя.

Щель открывается, и я вижу.

Чёрт.

Милана. Вся в белом, как ангел. Только это не ангел. Это дьявол, улыбающийся своими чертовски красными губами. Она стоит слишком близко к нему. Слишком, чтобы это было просто невинным разговором. Руки её на его груди. Склонилась к нему так, что её губы почти касаются его уха.