— Куда вы меня везёте? — спрашиваю, хотя заранее знаю, что ответа не будет. Ноль реакции. Они даже не поворачиваются. Один держит руль, другой задумчиво смотрит вперёд, будто там есть что-то важное намного важнее меня. Я откидываюсь на спинку сидения, закрываю глаза и чувствую, как горло сжимается.

Приезжаем внезапно. Мягкий толчок — машина останавливается. Открываю глаза и замираю.

Огромный особняк. Тёмный, холодный. Он вырастает передо мной, как монолит. Мрачный, чужой, и такой огромный, что я чувствую себя маленькой и ничтожной. Стены высокие, окна темные, будто глазницы мертвеца. Это не дом. Это тюрьма. Настоящая.

Один из охранников открывает дверь. — Давай, выходи, — говорит коротко, не глядя на меня. — Я… — мой голос срывается. Даже не знаю, что хотела сказать. — Пошевеливайся, — грубо добавляет он, и я понимаю, что у меня нет выбора.

Меня буквально вытягивают из машины. Ноги подгибаются, но тут же чувствую резкий толчок в спину. Один из них направляет меня к двери. Не даёт времени осмотреться. Не даёт времени подумать. Внутри всё обрывается от одного осознания: я не смогу сбежать.

Входим в дом, и внутри становится ещё хуже. Всё блестит, вылизано до совершенства. Полы, мебель — всё сверкает. Но от этого только холоднее. Никакого тепла, никаких следов жизни. Всё стерильно и пусто, как в больничной палате.

Стены давят. Воздух будто стал плотным, вязким. Хочется вдохнуть глубже, но не могу. Грудь сжимается. Атмосфера этого места проникает под кожу, заставляя чувствовать себя ещё меньше, ещё беспомощнее.

— Сюда, — один из них кивает в сторону лестницы. Его голос отрезает любые попытки спросить или возразить.

Меня подталкивают к ступеням. Они широкие, массивные, из мрамора. Идти по ним страшно, ноги будто налиты свинцом.

Когда я наконец понимаю, что происходит, становится ещё хуже. Каждая клетка моего тела кричит о том, что мне нужно бежать. Но куда? Выход позади. Чужие стены вокруг. И эти люди, эти жуткие лица — они бы не дали мне даже шанса.

Поднимаюсь выше, и с каждым шагом внутри меня становится всё темнее.

Комната, в которую меня приводят, сбивает с толку с первой же секунды. Она огромная. Высокий потолок, украшенный лепниной, словно соревнуется с небом за высоту. Огромные окна, за которыми мрак ночи, завешаны тяжёлыми шторами глубокого бордового цвета. Они будто из другой эпохи, с золотыми кистями, такими же роскошными, как всё вокруг.

Пол — паркетный, из тёмного дерева, который блестит, как зеркало. Настолько безупречно отполирован, что на мгновение мне кажется, будто я смотрю на своё отражение в перевёрнутом мире. Огромная кровать занимает центральное место. Постельное бельё — белоснежное, почти слепящее на фоне мрачной обстановки. Подушки — словно мягкие облака, покрытые золотой вышивкой. А над кроватью — изголовье из дерева, вырезанное в виде замысловатых узоров. Это не просто комната. Это, чёрт возьми, тронный зал. Только для одного человека. Или для тех, кого решили здесь запереть.

На стенах — картины в массивных рамах. Наверное, настоящие, но я даже не могу сосредоточиться на них. Пальцы сжимаются, и я чувствую, как они дрожат. Огромное зеркало в золотой раме смотрит на меня со стены напротив кровати. В его отражении я вижу себя — маленькую, жалкую, потерянную в этом великолепии.

И вот, когда мне кажется, что всё это нереально, дверь за мной закрывается с громким щелчком. Замок срабатывает, как удар в лицо. Слишком громко. Слишком резко. И этот звук окончательно пробивает меня. Меня заперли. Как пленницу.

Я поворачиваюсь к двери, но делать нечего. Ручка не поддаётся, конечно. Сердце бешено стучит, разрывает горло бьет по вискам. Комната прекрасна, но её красота граничит с кошмаром. Это клетка. Золотая клетка. Сколько бы тут ни было мягких ковров и лепнины — я всё равно не свободна.

Взгляд опускается на мои руки. Красные. Тонкая кожа на запястьях почти стёрта. Это от того, как эти ублюдки тащили меня. Сжимаю пальцы в кулаки, и от боли в ладонях всё внутри переворачивается. Невыносимое чувство бессилия расползается по телу. Хочется закричать, но какой в этом смысл? Всё равно никто не услышит. Да и если услышит, то что? Только посмеются.

Я опускаюсь на край кровати, чувствуя, как меня обволакивает этот холодный простор. Снова ловлю себя на мысли, что каждая деталь здесь будто специально создана, чтобы подчёркивать, насколько ты ничтожна. Красота, подавляющая и угнетающая.

И вдруг дверь снова открывается. На этот раз бесшумно, плавно. Я поднимаю глаза — и тут же внутренности скручивает в узел.

Он. Лютый.