Картинка меня дергает, как удар током. Даже в памяти она живёт слишком ярко. В голове раздается её голос: «Не трогай меня!» — так, будто она сейчас сидит рядом и шепчет.

— Твою мать, — выдыхаю. Мысленно кидаю стакан через всю комнату.

— Простите? — переспрашивает Тимур, но я только машу рукой, посылая его куда подальше.

Нужно, блядь, выбить её из головы. Как угодно. Мозг меня на куски рвёт. Хочется взять, да и размазать эту картинку о стену, но вместо этого она въедается ещё глубже.

Сижу за столом, потирая виски, будто это хоть как-то поможет выбить её из головы. Хер там. Она всё равно там. Эта, блядь, мелкая, дрожащая девчонка с глазами, которые, кажется, видели саму чертову бездну.

— Она такая же, как и все, — говорю себе вслух, пытаясь вбить это в свою грёбаную башку. Слова, вроде бы, звучат уверенно, но в них нет ни грамма правды. — Хитрая, лживая, готовая пойти по головам ради выгоды.

Сцепив пальцы, упираюсь локтями в стол и смотрю в одну точку. Молчание давит. Стук часов по стене раздражает. Чего уж там, раздражает всё вокруг. Кажется, сам воздух вибрирует от моего внутреннего кипежа.

— Она тебя специально зацепила, — продолжаю бубнить себе под нос. Голос хриплый, рваный. — Сыграла на жалости. Девка хитрая.

Сказал и сам замер. Потому что, сука, не верю. Не верю я в это дерьмо. Чувствую, как внутри всё перекручивается. Это как пытаться солгать самому себе, глядя в зеркало. На хрена?

Слишком искренним был её страх. Это не подделаешь. Не сыграешь так, даже если ты пиздец какая актриса. Ну, или она, блядь, вообще какой-то ебаный Оскар заслуживает.

Понимаю, что зациклился. Знаю, что пора с этим завязывать, но не могу. Весь день как на гребаном репите. Хочется вырвать из башки эту картинку с корнем, с мясом, но она засела, будто срослась с черепом.

— Да пошло всё к чёрту! — ору в пустую комнату. Звук эхом разносится по стенам.

Рука тянется к телефону. Хватаю его со стола. Ещё секунда — и я его размажу об стену. С таким звоном, чтобы всё разлетелось к чертям собачьим. Ударить. Расплющить. Выплеснуть злость.

Но в последний момент останавливаюсь. Сжимаю кулак так сильно, что суставы хрустят. До боли. До судорог.

— Не позволю, — шепчу сквозь зубы, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот.

Не позволю какой-то девчонке заползти мне в голову и остаться там. Как клещ, мать её. Присосалась, не отпускает.

Грубо бросаю телефон обратно на стол. Он глухо ударяется о дерево, но остаётся целым. В отличие от меня.

Тихая. Молчит. И, сука, вот этим своим молчанием въелась мне в мозги. Хуже, чем ор. Хуже, чем слёзы. Просто была. Просто смотрела.

Встаю, смахивая со стола бумаги, чтобы хоть как-то дать выход этому дерьму. Они разлетаются по полу, но легче не становится. Внутри всё бурлит, как кипящий котёл.

Нужно выбить её из головы. Но чем больше я пытаюсь это сделать, тем глубже она там засаживается.

Вот уж кто настоящая сучка, так это Ксюша. Только вспоминать её начинаю — и внутри сразу закипает. Подружка, блядь. Продала Снежану, как куклу на ярмарке. Гнида! Сукина дочь. Если б не она, девчонка, может, вообще бы не попала в тот клуб. И, чёрт возьми, за это ей стоило бы поломать парочку костей. Знаю, что Снежана мне о ней рассказывала не всё, но и того, что слышал, достаточно. Подружка-змея.

И как только у неё хватило наглости? Вот так просто. Сдать Снежану за деньги, зная, что ту могли убить или покалечить. По сути, она её в ад сдала. И ведь Ксюша знала, кого сдала, кому. Люди вроде меня с девушками не церемонятся. Её подруга это понимала. И всё равно сделала.

Сука. Вот просто хочется найти эту тварь и напомнить ей, как болят сломанные пальцы. Вытянуть её за волосы, заставить смотреть в глаза и напомнить, что таких, как она, долго не ищут. В этом городе крысы долго не бегают.

Но я этого не сделаю. Пока. Потому что баб не трогаю если это конечна не последняя шваль.

Мысли возвращаются к моей невесте. Я совсем забыл, что у меня скоро свадьба. Леший венчание хотел. Хер там! Никакого венчания не будет.

Милана. Эта кукла без души. Невеста. Ха. Да она мне вообще нахрен не уперлась.

Сука, раздражает даже смотреть на неё. Всё на показ. Её улыбка? Фальшивая, будто пластиковая. Её взгляд? Жадный, ищущий выгоды. Она смотрит на меня, как на вещь, которая должна выполнять её желания. Да хрен там. Она вообще понимает, с кем связалась?