От стыда хочется провалиться под землю. Так не должно было быть. Точно не должно. Это всё грязно и неправильно. Пошло, дико и отвратительно. Только вот как объяснить это собственному телу? Я же только что буквально расплавилась в его руках. Внутри не то что огонь — там пламя бушует. Все эмоции на максимум.

— Ты либо очень хорошая актриса, — начинает едва слышно, — либо полная идиотка.

Андрей отходит от меня на расстояние вытянутой руки, а мне этого чертовски мало. Хочу, чтобы вообще ушёл. Оставил одну. И уж точно больше никогда не прикасался. Обнимаю себя за плечи и с всхлипом опускаюсь на пол.

— Я вам правду сказала. Вы же всё и так можете узнать. Спросите в том чертовом клубе.

— Так и сделаю.

Делает несколько шагов в сторону стола. Достаёт пачку сигарет и щёлкает зажигалкой. Никотин врывается в лёгкие вместе с очередным приступом паники. Молчит. Вертит зажигалку в руке и выжидающе смотрит. Хочет, чтобы я продолжила говорить? Но что, чёрт возьми? Что я ещё могу сказать? Тишина давит на мозг, кажется, я с ума сейчас сойду.

— Вы меня отпустите?

Ни звука. Только взгляд лихорадочно забегал. Смотрит так, словно сожрать готов. Кажется, воздух снова покидает мои лёгкие.

— Я никому ничего не скажу. Клянусь! Отец будет думать, что я сбежала к подруге. Вы всё тихо сделали, я уверена в этом. Не знаю, что между вами происходит, да и знать не хочу. Меня это не касается, правда.

Выпалила и сжалась. Лютый продолжил молчать. Господи, да пусть скажет уже хоть что-то.

Неизвестность пугает. Разъедает изнутри мощным потоком. Даже тело кажется каким-то чужим, потому что возможность сдвинуться с места исчезает.

Мужчина лихорадочно думает. Кажется, я звук крутящихся шестерёнок в его голове в комнате слышу. Наверное, действительно теряю рассудок.

— Рано или поздно мой отец всё равно узнает, где я. Мы оба это знаем. Но если вы сейчас меня отпустите, можно избежать неприятных последствий.

Сказала и тут же пожалела. Так пожалела, что захотелось язык себе откусить.

— Угрожаешь?

— Я просто предупредила.

— Рассказывай давай. Всё сначала.

И я рассказала. Всё. Абсолютно всё. О том, как оказалась в клубе, и о действиях подруги тоже. Сил изворачиваться не осталось, да и был ли в этом смысл? Лютый не перебивал, слушал внимательно. В течение всего монолога пытаюсь уловить хоть малейшую эмоцию. Но его лицо словно превратилось в каменную маску. В глазах ледяная пустыня. Кажется, даже воздух в комнате становится на несколько градусов прохладнее.

— Можешь убираться отсюда.

Сперва не верю. Удивлённо моргаю, уставившись на него как дура. Так просто? Неужели... Может, мне просто послышалось? Он лишь приподнимает бровь, будто всем своим видом говорит: ты что, дура? Значит, не послышалось. Вскакиваю, на трясущихся ногах бросаюсь к двери, опасаясь, что он передумает и снова набросится на меня.

Вылетев в коридор, направляюсь к лестнице, которая ведёт вниз, стараясь не шуметь. Внизу меня ждут те же амбалы, что притащили меня сюда.

— Мы отвезём вас домой, — говорит один из них, открывая передо мной заднюю дверь внедорожника.

У меня нет ни малейшего желания вновь садиться в него, но и выбора тоже, и я послушно сажусь.

Вскоре машина трогается с места, и чертов дом остается далеко позади, но ощущение безопасности так и не возвращается ко мне. В этот момент я ещё не знала, что мой кошмар только начинается. Что я снова пленницей в этом проклятом месте.

Возвращаюсь домой и узнаю от домработницы, что отец ждет меня в своем кабинете. На самом деле мне так плохо что сил на что либо просто не осталось. Но наивно было полагать что монстр даст шанс на передышку. Быстро залетаю в комнату и привожу себя в порядок. Насколько могу конечно.

Меня все еще штормит. Хочется плакать. Лечь на кровать и уткнуться лицом в подушку. Но ослушаться не посмею.

Выхожу из комнаты. Шаги по коридору даются с трудом. Постучав в дверь, дожидаюсь ответа и осторожно шагаю внутрь. При виде отца, сидящего в кресле, чувствую, как по спине пробегает холод.

Заметив меня, он презрительно кривит губы. Взгляд наполнен ненавистью. Когда поднимается, внутри всё сжимается от страха.

— Где ты была?

— Я… — Прежде чем успеваю ответить, он подходит, хватает меня за руку и резко дергает, так, что я чудом удерживаюсь на ногах. От боли запястье горит огнем, но я даже не пытаюсь вырваться. Из глаз брызгают слезы.

— Такая же потаскуха, как и твоя мать, — презрительно выплевывает, сжимая пальцы ещё сильнее, — Творишь что вздумается, не думая о последствиях!