Происходящие настолько, кажется нереальным, что собраться с ходу не получается. Голова кружится от ужаса и адреналина. Кажется, что я стою на краю пропасти, и один неверный шаг может привести к катастрофе. Дыхание перехватывает.

Мужчина без усилий вжимает меня в холодную стену. Давит. Лишает всякой возможности двигаться. Сейчас твердое, горячее тело плотно прижимается к моему. Бежать больше некуда. Ловушка захлопывается.

Замираю, не всилах оторвать взгляд от его темных, жгучих глаз. Там дикая похоть пылает. Я в ней свое отражение вижу. Нет сомнений, он уже пожирает меня изнутри.

От беспомощности слезы наворачиваются. Уже не пытаюсь их сдерживать. Позволяю вольно катиться по щекам.

— Не трогай меня!

— Ты либо очень хорошая актриса, — произносит едва слышно, а я жадно ловлю каждое слово. Скорее всего, из-за дикого волнения. — либо полная идиотка.

Лютый снова ведет ладонью вдоль ключицы, обрисовывая грудь. Задевает сосок, крепко сдавливая между пальцев. Щеки вспыхивают моментально. Сердце ударяется о ребра. Из плотно сжатых губ вырывается писк, но он лишь усмехается, наслаждаясь реакцией.

— Такая чувствительная, — хрипловатый голос задевает все нервные окончания. — Пиздец кроет. Так больше нравится?

Он касается второго соска, сжимая его еще сильнее. Рука спускается ниже, вдоль живота, и я чувствую, как его пальцы касаются края моих трусиков. Он слегка тянет за резинку.

— Мне никак не нравится. Пожалуйста... остановись... — выдыхаю, не веря, что смогу его убедить.

И правильно, думаю. Потому что наглые пальцы начинают нежно касаться самой чувствительной точки. Сначала слегка поглаживает клитор, вырывая из лёгких рваные вздохи. Ведет требовательно, кончиком пальца по часовой стрелке, затем двигается быстрее. Чередует ритмы и силу нажатия.

Теряю равновесие, цепляюсь за каменные плечи. Вскрикиваю, но не от боли. Это не просто страх. Это то, что я не могу контролировать, то, что начинается глубоко внутри меня и медленно поднимается на поверхность.

Глаза расширяются от удивления, но внутри возникает странное, противоречивое чувство. Не могу понять, что именно меня так пугает — его грубость или моя собственная реакция на его прикосновения. Тело становится всё чувствительней и чувствительней. Откликается, поддаваясь ритму.

Ловко играет, доставляя мне мучительное наслаждение. Находит те точки, о существовании которых я и не подозревала. Резко добавляет еще один палец, усиливая давление. Жар разливается по телу, нарастая с каждым мучительным движением. Между ног становится влажно. Чересчур. Тело предает. Чувствую, как мир вокруг рушится.

Комната сужается, потолок давит. Всё смешалось. Я захлебываюсь в этом хаосе. Нарастающее напряжение становится невыносимым. Слёзы стекают по щекам, но это уже не важно. Меня охватывает трепет жаркой волны, поднимающейся изнутри.

— Пожалуйста, — шепчу, но даже не знаю, чего прошу. Что бы остановился? Продолжил? Всё, что остаётся — поддаться. Позволить огню охватить меня целиком.

Движения на грани терпимости и дикого наслаждения. Каждое его прикосновение словно электрический разряд пробегает по телу. Он знает, что делает, знает, как заставить меня хотеть его, несмотря на весь страх и ненависть, которые я испытываю.

Оргазм обрушивается на меня моментально. Вмиг всё вокруг теряет значение, все исчезает. Я тяжело дышу, пытаясь прийти в себя, но он не дает мне такой возможности. Его руки всё еще крепко держат меня, его тело всё еще близко, и я чувствую, что он ещё не закончил.

Внутри меня что-то сломалось. Треснуло. Я пыталась отстраниться, но он не позволил.

И сейчас сердце так больно сжимается, настолько больно, что выть хочется. Тяжело дыша, смотрю, как тухнут его глаза.

— Слёзы не вставляют, — наконец выдает, а я глаза закрыла и зажмурилась.

Он отпускает меня, и я падаю на колени, обессиленная и разбитая. Я не знаю, что делать, не знаю, как выбраться из этого кошмара. Всё, что могу, — это попытаться собрать себя по кусочкам. Хотя разве это возможно?

Как же сильно я его сейчас ненавижу. Он может делать со мной всё, что захочет. Может вертеть, как марионеткой, полностью уверенный в своей безнаказанности. Человек, стоящий передо мной, упивается властью. По глазам вижу, что привык к ней.

— Я хочу уйти. — Поднимаюсь на ноги.

— Уйдёшь.