Оно откликается. Бьётся прямо в центр моей ладони. А у меня от этого толчка горло перехватывает, и в груди так непривычно больно становится.

«Я с тобой. Я рядом»

Оно успокаивается. Оно довольно. Маленькое существо под моими пальцами успокаивается. Вот как звучит чудо.

Губами по ткани платья, лаская это тепло. Вбирая его в себя губами. Зарождающаяся жизнь. Она пульсирует совсем рядом со мной, и я зажмуриваюсь, чтобы словно увидеть, как переливается голубой оттенок жизни, окрашивая воздух вокруг нас, рассеивая тот мрак, в котором тонула комната.

Чувствуя, как Дарина зарылась ладонями в мои волосы. Молча.

Снова в её глаза, ощущая, как печёт в горле. Я не знаю, что сказать. Я впервые не знаю, что сказать. Будто забыл слова. Буквы.

Притянуть её к себе на пол, опуская перед собой. Носом по скулам, по шее, впиваясь пальцами в затылок.

– Но как…Дьявол, Даша, как?

Сцеловывая остатки напряжения с её кожи, продолжая лихорадочно касаться водопада волос.

***

Мне вспомнилось, как при страшной засухе, когда все живое сгорает от палящих лучей солнца, самые жуткие звери у водопоя забывают о том, что они хищники, и не трогаю добычу.

Так и я сейчас…я была той самой добычей, которая неотрывно смотрела, как жуткий зверь жадными глотками выпивает нашу бесконечность. Для него это стало шоком… Я никогда не видела Максима таким. Он растерялся. Растерялся до такой степени, что у него дрожал подбородок и ладони вздрагивали каждый раз, когда наша дочь пинала нас обоих. Я бы могла в этот момент простить ему всё…вот за это выражение лица, за этот сумасшедший блеск в синих глазах, за этот трепет и трогательную нежность в каждом прикосновении. Наверное, так реагируют на чудо, когда видят его собственными глазами. Опустился на колени, и я невольно зарылась пальцами в его волосы, пока он слушал нашу девочку, пока говорил с ней. Я знаю, что говорил…я ощущала это по её толчкам.

Могла бы простить…если бы не трое других детей, которых он обрёк на погибель. Если бы не Яша застрявший в ловушке. Если бы не предательство Максима, променявшего нас на другие блага…хотя именно в этот момент я готова ему снова поверить. Так лгать невозможно.

Потянул меня к себе вниз, и я покорно опустилась на пол, чувствуя, как трется об моё лицо, щека к щеке, вниз, по шее, как впивается пальцами в мой затылок.

Он дрожит…И я дрожу. Потому что мне невыносимо больно понимать, насколько это скоротечно.

Обхватила его лицо ладонями, чтобы видеть этот восторг. Считывать его голодным взглядом и на какие-то минуты опять ощущать себя счастливой.

– А как обычно получаются дети, Макс Воронов?

Провела языком по губам и одновременно большим пальцем по его чувственной нижней губе. С ума сойти, но даже сейчас, даже в этой невыносимой и ужасной ситуации каждое прикосновение к нему обжигало пальцы.

***

Не сдержался. Улыбнулся в её губы. Улыбнулся, чувствуя, как в груди то самое тепло разливается. От него. Или от неё. От ребёнка. От моего ребёнка. Это тепло всё выше. К самому сердцу. Согревая до костей. Заставляя улыбаться всё шире. Вырывается из груди смехом. Тихо. А потом всё громче и громче. Оно управляет мной, наполнив ощущением триумфа. Ощущением самого настоящего счастья. Дерзкого. Невероятного посреди всей той черноты, которая вьётся вокруг нас клубами черного дыма. А оно рассеивает его. Я вижу, как черный цвет бледнеет, истончается, как вспыхивает светло-голубыми шарами.

Увидеть кончик языка на губах и резко выдохнуть, ощущая, как это движение отдалось в низу живота резким возбуждением. Прихватить зубами её палец, сдерживая рычание, рвущееся из горла. Тыльной стороной ладони по щекам, утыкаясь носом в её шею и пытаясь глубоко вдохнуть, сдерживая себя. Пытаясь это сделать.

Чёёёёрт…как же сложно, когда она настолько рядом. Когда задыхаешься от аромата её волос. Выпустив её палец из плена своего рта, одними губами по её шее, осторожно гладя живот.

– Как же я хочу тебя сейчас, малыш…

Выдохнув в шею и ощущая, как кружит голову от близости её тела.

– Изголодался…Бляяядь…как же я изголодался по тебе.

Сдерживая себя. Не позволяя убрать ладони с живота. Иначе сорвусь.

***

Минута умопомрачения, и горечь наполняет до краёв стремительно быстро. Никогда раньше мне не приходилось с ним играть. Ни разу за всю нашу совместную жизнь я не была с ним ненастоящей. А сейчас понимала, что должна…прикасается ко мне дрожащими руками, даже улыбается, а я хочу закричать и зарыдать, чтоб не смел. Не смел радоваться так откровенно, а потом так же откровенно отказаться. Но ведь это потом, верно? Не сейчас…ты ведь тоже хочешь насладиться этой встречей. Хочет… я видела и чувствовала, как он хочет и не решается, потому что мое состояние повергло его в шок.