Покачал отрицательно головой, зная, что в следующую секунду эта надежда, появившаяся на дне её глаз, разобьется вдребезги о разочарование.

– Я не вспомнил…но я знаю, что тогда произошло. И какой ценой нас выносили оттуда. И я не хочу этого дежавю для тебя, понимаешь? У меня есть план, Дарина. Но мне нужно время. Время и ваше доверие. Твоё и их. Их всех. И нашего сына.

Кивок в сторону двери.

– Этот упрямец здесь. Недалеко. Но я не могу найти его. И я…, – замолчал. Не смог сказать, что боюсь. До жути боюсь, что его обнаружит кто-то другой. Не я. Её и без этого колотит так, что у меня руки, сжимающие её, дрожат вместе с ней.

– Я в любом случае не позволю никому навредить Яше. Но я не хочу, чтобы его выходка стоила жизни кому-то из вас.

***

Он заговорил о Якове, и что-то дернулось под рёбрами. Стало адски больно. Невыносимо больно…Я открыла было рот, чтобы сказать, где он и…и не сказала. Потому что перед глазами возникла та самая видеокамера, на которой он с боевиками пришел проверить, все ли мертвы после взрыва, и я помнила эти глаза, горящие, несущие смерть всему живому. Может быть, я сейчас ошибаюсь…может быть, я сама себя возненавижу за это потом. Но мой выбор сделан, и рисковать жизнью сына я не стану. И в этот самый момент я уже точно поняла, что не верю ему. Этому Максу я не верю. И я очень надеюсь, я молю Бога или Дьявола, чтобы он вернул мне веру в него.

Я обхватила его лицо руками, заставляя смотреть мне в глаза.

– Да! У меня дежавю. Проклятое дежавю. Я столько раз тебя теряла. Я столько раз оплакивала нас с тобой. Мне страшно! Я не знаю, во что верить. Я заблудилась, Максим. Я словно в темноте, и я не чувствую тебя.

Ещё одним поцелуем впиваться в её губы, не сдерживая жадного стона. Никаких игр, никакой проверки контроля. Слишком изголодался по ней. Раскрытый настолько, что, кажется, чувствую её не кожей, а сердцем.

И желать. Адски желать, чтобы она поняла это, чтобы почувствовала ритм моего сердцебиения кончиками пальцев.

Спускаться поцелуями к её шее, зарываясь лицом в шёлковые локоны прижимая её к себе…и замереть. Остолбенеть, ощутив нечто…ощутив нечто, похожее на…

Когда Дарина замерла одновременно со мной, и её глаза широко распахнулись, мягко отстранил её от себя, одновременно до боли стискивая ладони на её запястьях.

– Что это?

Не отрывая взгляда от её лица. Потому что я ошибся. Потому что я, бл**ь, настолько явно ощутил этот толчок, что не мог ошибиться.

***

Тяжело дыша смотреть ему в глаза и видеть это непонимание. Эту беспомощность. Чисто мужская растерянность перед чем-то, для них непостижимым.

Я вспомнила, как он первый раз почувствовал Таю. Как я боялась его реакции, как ждала её и как плакала, когда увидела его взгляд…Он был так похож на этот сейчас… и прикосновения к рукам. Мягкие. Горячие.

Я не ответила, притянула его руки и прижала ладонями к своему животу, продолжая смотреть в глаза и чувствуя, как все вдруг исчезает…отходит на второй план, теряет свою значимость. И я знаю, что ОНА его чувствует. Иначе и быть не могло.

Я ощущаю лишь толчки и легкие движения изнутри, а Максим он может только представить какая она…наша девочка.

Наш ребенок бьётся ему в ладони, а у меня дух захватывает и слезы застилают глаза.

"А ведь ты мог узнать о ней совсем иначе…а мог и не узнать никогда…"

Минуты ожидания и страха. Самого примитивного женского страха узнать реакцию своего мужчины.

И не важно, что потом у нас с ним больше не будет ни единого шанса и ни единой вот такой минуты.

***

Один…два…пять…десять

То же самое молчание. Только теперь оно не впивается колючими шипами в кожу. Оно мягко пульсирует теплом под моими ладонями. Оно отдаётся в ушах МОИМ сердцебиением. Это молчание…Оно отражается в глазах неуверенностью, напряжённым ожиданием. Таким неправильным. Таким чужим. Контрастом с той теплотой, что разливается в руках от её живота. Медленно большими пальцами проводить по нему, чувствуя, как застряли слова в горле. Встали комом, ни протолкнуть, ни вытолкнуть.

Глубокими вздохами. Тихими. Осторожными. Стараясь не спугнуть это тепло. То, которое под кожу. Нагло. Так нагло рвётся в меня. То, которое бьётся отчаянно. Колотится сердце с такой бешеной силой, что, кажется, сейчас разорвется. Не её. Не моё. Наше. Наше? Сильнее прижать ладони, опускаясь на колени, желая услышать что-то большее. И ощутить, как собственное сердце оборвалось. Когда ухо к её животу прижал. Округлившемуся. Как сразу не заметил? Сорвалось в пропасть и скачет теперь по самому дну. Вскачь. Вслед за её. Вслед за нашим.

Музыка. Такая оглушительная в этой мертвой тишине леса. Мелодия жизни. Вскинул голову, глядя на Дарину. Вот так выглядит чудо? Хочется спросить. Нужно спросить. А я не могу. Ничего не могу. Только чувствую, как растягиваются губы в улыбку.

"Слышу тебя. Слышу. Дьявол…я тебя слышу!"