Вхожу. Тихо, на цыпочках. Иду к комнате Лали. Дверь открыта. Девочка не спит — сидит в кровати, обнимает плюшевого медведя, смотрит в окно на луну.

— Лали, — шепчу с порога.

Она резко оборачивается. Видит меня. Лицо освещается улыбкой:

— Тётя! Ты пришла! Я ждала!

Подхожу быстро, сажусь на край кровати. Она бросается ко мне, обнимает отчаянно:

— Я думала ты больше не придёшь. Думала я тебе не нравлюсь. Что сделала что-то плохое.

— Нет, солнышко, — глажу её волосы. — Ты ничего не сделала. Просто… папа запретил мне приходить.

— Почему? — Смотрит непонимающими глазами.

— Потому что боится что ты привяжешься ко мне. А я временная. Не останусь навсегда.

— Но я хочу чтобы осталась! — Нижняя губа дрожит. — Хочу чтобы была мамой!

Сердце разрывается. Обнимаю крепче:

— Послушай меня внимательно. Скоро приедет женщина. Заира. Папа женится на ней. Она будет твоей мамой.

Лали отстраняется резко. Лицо искажается гневом:

— НЕТ! Не хочу Заиру! Она злая! Приезжала раз, смотрела на меня как на… как на больную. Говорила папе "зачем тебе инвалид, отдай в интернат". Я слышала! — Плачет. — Не хочу её! Хочу ТЕБЯ!

Вытираю её слёзы, хотя сама на грани:

— Милая, это не мой выбор. Твой папа решает. Он главный.

— Тогда папа плохой! — Кричит тихо, чтобы не разбудить дом. — Если выберет злую тётю вместо доброй!

Не знаю что ответить. Потому что она права. Он выбирает политику, традиции, одобрение тейпа вместо счастья дочери. Вместо… чего? Меня? У меня нет права претендовать.

— Давай я почитаю тебе сказку, — шепчу. — Хочешь?

Она кивает, утирает сопли. Беру книгу с полки — "Снежная королева". Читаю вслух, тихо, и Лали прижимается ко мне, слушает, и постепенно успокаивается, дыхание выравнивается.

Дочитываю до момента где Герда спасает Кая. Лали уже почти спит. Укладываю её, накрываю одеялом, целую в лоб:

— Спи, солнышко.

— Тётя, — шепчет сонно, — ты придёшь завтра?

— Постараюсь.

— Обещай.

— Обещаю.

Выхожу из комнаты. Закрываю дверь тихо. Оборачиваюсь — Фатима стоит в коридоре, руки скрещены на груди. Смотрит осуждающе.

— Ты нарушила запрет, — говорит тихо.

— Знаю.

— Рустам узнает — будет хуже. Для тебя и для неё.

— А если не узнает?

Фатима смотрит долго. Потом вздыхает:

— Я не видела тебя. Но осторожнее. Он глаз не спускает.

Киваю благодарно. Ухожу обратно в свою комнату. Ложусь. Не сплю до утра. Думаю о Лали. О том что предаю её, оставляя с Заирой. О том что не имею права обещать что останусь. О том что всё рушится, и я ничего не могу сделать.

Утро. Слышу машины у дома. Голоса. Подхожу к окну. Смотрю.

Чёрный Майбах. Водитель открывает дверь. Выходит ЖЕНЩИНА.

Заира.

Первое впечатление — она идеальна. Высокая, почти с Рустама ростом. Фигура модели — узкая талия, длинные ноги в дизайнерском платье. Волосы чёрные, длинные, уложены профессионально. Лицо как с обложки — правильные черты, макияж безупречный. Движется как королева — медленно, уверенно, знающая себе цену.

Рустам выходит из дома встречать её. Одет официально — костюм, рубашка, запонки. Лицо непроницаемое. Они здороваются. Он целует её руку — формально, без эмоций, но жест интимный, владельческий.

Что-то внутри меня ломается. Тошнота подкатывает. Отхожу от окна. Сажусь на кровать. Дышу глубоко, пытаюсь успокоиться.

Ревность это не благородное чувство. Это низкое, грязное, разрушительное. Это кислота которая жжёт изнутри, разъедает разум, превращает в животное которое хочет рвать, царапать, уничтожать соперницу. И неважно что ты не имеешь права ревновать, что он не твой, что ты пленница а не жена. Чувства не слушают логику. Они орут "МОЙ", даже когда знаешь что не твой и никогда не будет.

Стук в дверь. Резкий, властный.

— Анастасия. Выходи. Сейчас. — Голос Рустама.

Встаю. Одеваюсь быстро — джинсы, свитер. Выхожу. Он стоит в коридоре. Лицо жёсткое.

— Пойдём. Познакомлю с Заирой.

— Зачем? — Вырывается прежде чем успеваю остановиться.

Он смотрит холодно:

— Потому что я так сказал. Пойдём.